Стараюсь дышать, стараюсь, чтобы сердце так гулко не билось о грудную клетку, но все мои старания бесполезны. Я превращаюсь в безвольную тряпку, когда он вот так смотрит. Злюсь на него, все еще злюсь, и тем не менее поддаюсь этим коварным чарам. Так и раньше было, он меня до скрежета зубов бесил, и тем не менее я тянулась к нему. Всегда тянулась с трепетом и нежностью. Это магия какая-то. Черная, проклятая магия, а я самая настоящая ее жертва.
Замечаю, как у Арса дергается кадык, совершаю вдох. Рваный, громкий. Мы оба это слышим.
Мейхер касается моего лица, и я вздрагиваю. Напрягаюсь, когда он скользит кончиками пальцев по виску, скуле, задевает губы, а потом убирает прядь волос мне за ухо. Все это в тишине. Медленно. Настоящая пытка.
Моргаю и понимаю, что в ловушке. Не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд, не могу даже губы разомкнуть, чтобы попросить его больше так не делать. Не трогать меня.
Арс склоняется надо мной. Прижимается губами к моим губам. Обхватывает ладонью щеку, поглаживая ее большим пальцем.
Сглатываю, переступаю с ноги на ногу, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди от переизбытка эмоций. Зачем он так? Это нечестно. Пытаюсь вспомнить все плохие моменты, что нас связывают, вытаскиваю их из недр своей памяти один за другим. Вытягиваю шею и расправляю плечи. Злюсь.
Так сильно на него злюсь.
У него же девушка есть, а он тут, в моей квартире, лапает меня. Какой стрем. Какая мерзость.
Отворачиваюсь, сжимаю руки в кулаки и, аккуратно отдалившись от него, тихонечко открываю дверь в спальню и замираю в паре шагов от кухонного проема.
Судя по всему, родители не слышали моих шагов, поэтому и продолжают свой разговор, понизив голос.
— Это очень опасная работа, Андрей. Я за нее очень переживаю, — вздыхает мама.
— Я сделал все, что мог, мы не можем опекать ее всю жизнь, Еся. Она сама решила там работать. Все договоренности с этим полковником у нас были в рамках стажировки.
— Может, ты снова с ним поговоришь?
— О чем?
— Я не знаю, чтобы менее опасные дела давали…
— Есь.
По голосу чувствую, что папа в этот момент закатил глаза.
— Ладно… Может быть, ей разонравится все-таки?!
— Может…
Прижимаюсь щекой к стене, а пальчики на ногах сами собой подгибаются. Что за договоренности с полковником? О чем папа с ним договаривался? Моя стажировка была неполноценной? Как же так…
Медленно разворачиваюсь, обхватывая ладонями свои плечи, и вижу Мейхера. Он не то что вышел за мной следом, скорее, просто переступил порог спальни.
