— Че эт?
— То это. Ты меня домой вез.
— Мы за водичкой просто съездили.
— Вез, вез и не довез, получается, да?
— Садись уже.
Панкратова забирается обратно в машину. Сажусь за руль, закатываю рукава худи до локтей, выкручиваю руль и разворачиваю тачку в сторону своей квартиры.
— Буква «М»? — Майя тычет пальцем мне в руку. Чуть ниже локтя.
Эта выбитая «М» — максимально тупая история. Я набил ее, как только уехал в Штаты. Нашел в рюкзаке листок, Панкратова на нем от руки написала: «Люблю. М». Оттуда я эту «М» и взял.
М — Майя. Потом добил полоску, которая эту букву перечеркивала. Через год свел все на фиг, а еще через год набил заново на том же месте… Просто буква. Ее почерком.
— Что значит? Неужели Майя? — прищуривается, продолжая водить пальцем по моей коже, вызывая тем самым мурашки. — Стоп, это же мой почерк. Нет? Откуда?
Молчу. Клинит немного. Вот эти сраные мурашки, которые только от нее.
Меня так бесит, когда меня трогают. Особенно незнакомые. Ну и естественно, я терпеть не могу миссионерскую позу и вообще все, в которых приходится много соприкасаться друг с другом телами.
Догги-стайл и минет — самое лучшее, что придумало человечество, блин.
С Майей немного иначе все было. Ее мне, наоборот, хотелось и хочется лапать, кайфовать, когда она сама до меня дотрагивается. Это всегда буря эмоций. Хороших эмоций.
— Серьезно, я? — не унимается. — Признайся, Сенечка.
Заезжаю на паркинг. Бросаю на Майю недолгий взгляд, она как раз откидывает влажные после дождя волосы за спину.
— Пошли домой.
— К тебе домой. Это важно. Мой дом не здесь, — вздыхает, но не протестует. Если честно, у нее такой взгляд уже, будто она вот-вот уснет.
Поднимаемся на лифте в тишине. Стоим друг напротив друга. Майя переступает с ноги на ногу, чуть подгибает колени, несколько раз поправляет волосы.
— Из лифта направо, — сообщаю, как только открывается кабинка.
Отпираю дверь, пропускаю Майю внутрь и зажигаю свет.
— Поцелуемся? — упираюсь затылком в стену, наблюдая за Панкратовой. Взгляд преимущественно болтается на уровне ее ног и задницы.
— Облезешь, Сенечка.
— Как знакомо, — отталкиваюсь от стены. Прижимаюсь к Майе, обнимаю за талию, замыкая ладонь в замок на ее животе. Вдыхаю запах волос. Духи, дождь, лак.
— Я не буду с тобой спать. Даже не надейся, — проговаривает максимально четко, избавляясь от туфель.
— Надежду ты отобрать у меня не сможешь, — улыбаюсь, касаясь губами ее шеи.
Майя тут же вздрагивает, напрягается вся. Отпускаю. Разжимаю руки и делаю шаг назад.
