— С чего ты взяла, что это неправильно? — он склонил голову к моему уху и я почувствовала, как его губы касаются моих волос.
После чего он втянул воздух носом, вдыхая мой запах, и издал какой-то тихий полувыдох-полустон.
Ох… почему-то этот звук отозвался у меня внутри какой-то странной пульсацией.
Уже плохо соображая, что я делаю, опустила взгляд на его тело. Как же хочется его потрогать и… не знаю. Чего-то еще хочется. Очень сильно хочется!
— Я серьезно, Макс! — отчаянно воскликнула я.
Он вдруг отстранился от меня и нахмурился.
— А знаешь, ты права. Что-то не так. Какая-то чрезмерная реакция. Нет, так-то вроде все нормально, но уж как-то слишком чересчур, чуть штаны по швам не трещат.
Машинально опустила взгляд на его брюки, а там…
Краска бросилась к моему лицу. Зажмурилась и закусила губу от томительной сладкой ноющей боли в животе. Как же хотелось как-то от нее избавиться! Ведь совершенно невозможно же!..
— Что за чай заварил этот придурок?! — вдруг взревел Макс, схватив чайник и заглянув внутрь.
После чего начал резко открывать все шкафчики и доставать подряд все банки и коробки.
— Ты думаешь, это Стас? — ошеломленно выдохнула я.
— А кто еще? — гневно воскликнул Макс, роясь в мусоре. — Нашел!
Он достал три смятых чайных пакетика.
— Целых три! Для верности, видимо, — процедил он, разглядывая этикетку.
— Что там? — спросила я, стараясь отвлечься от назойливых желаний.
— Что-то по-китайски. Ты случайно не знаешь китайский?
— Случайно нет.
— Зуб даю, что это какой-то возбудитель.
Хрен знает, что за дрянь они туда насовали. Вот скотина! Видимо, готовил тебе романтический вечер. Ты выпьешь чайку, тебя растащит, а тут он — красавец-спаситель. Вот только чашек-то две. Себе-то он зачем приготовил?
А вот на этот вопрос я знала ответ. Я ведь его не возбуждала. И, видимо, муженек надумал лишить меня девственности, а может и ребенка заделать заодно. Вот и подготовился. Сволочь!
Я разозлилась, однако желание от этого не проходило. И терпеть это становилось весьма сложно.
— Макс… — позвала я.
— Да.
— А что же нам теперь делать? — спросила я у него.
На его губах появилась хищная усмешка.
— Ну… мне на ум приходит только одно решение этого вопроса… — и он плавно шагнул ко мне, кладя руки по обе стороны от меня на кухонную столешницу так, что я оказалась в ловушке между ними.
Что? Он о чем?
Между тем он вновь слишком близко, а я опять вынуждена прятать глаза, чтобы не пялиться на него. Голова пошла кругом.
