Не отпускай меня

Странное дело — кстати, Томми, когда мы потом это обсуждали, со мной согласился, — хотя в Хейлшеме Мадам была для нас враждебной личностью, вторгавшейся извне, теперь, не проявив ни словами, ни делами сколько-нибудь участливого отношения к нам, она тем не менее внушала доверие, представлялась человеком куда более близким, чем все новые знакомые, появившиеся у нас за последние годы. Вот почему все, что я вызубрила, разом вылетело у меня из головы, и я заговорила с ней откровенно и просто — почти что так, как в давние годы могла говорить с опекуншей.

Я рассказала ей, какие слухи ходили по поводу отсрочек для воспитанников Хейлшема, и оговорилась, что особых расчетов у нас нет — ведь ясно, что слухи могут быть и ложными.

— И даже если это правда, — сказала я, — мы понимаем, что вы, наверно, устали от всего этого, от всех пар, которые к вам приходят и заявляют, что у них любовь. Мы с Томми никогда бы не решились вас побеспокоить, если бы не были полностью уверены.

Ее интонация была почти саркастической, но потом я, к своему изумлению, увидела в ее глазах, смотревших то на меня, то на Томми, маленькие слезинки.

— Вы убеждены, да? Что очень сильно друг друга любите. И вот пришли просить об этой… отсрочке. Но почему? Почему ко мне?

Если бы тон, которым она задала вопрос, показывал, что она считает всю затею полным идиотизмом, я наверняка почувствовала бы себя уничтоженной. Но она задала его не так. Скорее — как проверочный вопрос, на который она знает ответ; и даже можно было подумать, что она много раз уже вела с парами такие разговоры.

Вот что меня обнадежило. Но Томми не вытерпел и вмешался:

— Мы пришли к вам из-за вашей Галереи. Нам кажется, мы знаем, зачем она существует.

— Моя галерея? — Она прислонилась к подоконнику, всколыхнув позади себя шторы, и медленно вздохнула. — Моя галерея. Вы имеете в виду мою коллекцию. Все эти картины, стихи, все ваши произведения, которые я собирала год за годом. Это стоило мне больших трудов, но я в это верила, мы все тогда верили.

Итак, вы думаете, что знаете, зачем она была нужна, зачем мы этим занимались. Что ж, интересно будет послушать. Потому что этот вопрос, должна признаться, я все время задаю. — Внезапно она перевела глаза с Томми на меня. — Не слишком далеко я зашла?

Я не знала, что отвечать, и просто сказала:

— Наверно, слишком, — промолвила она. — Извините. Я часто забываюсь, когда говорю на эти темы. Выбросьте из головы то, что я сейчас сказала.