Заглушить все мысли и воспоминания, но это оказалось невозможным. С каждым новым днем мое сердце словно отмирало, прекращая биться, а душа болела не прекращая. Где-то глубоко внутри меня, сидит маленькая глупая девочка Поля. Она хотела все бросить и бежать к Вадиму. Она хотела умолять его вернуться и все простить. Она хотела его тепла, ласки и присутствия в своей жизни. Я пыталась изжить эту глупую наивную дуру из себя, но каждую ночь, когда сын засыпал, а в нашем большом доме воцарялась мертвая тишина, мне было очень холодно в огромной кровати.
Холодно и страшно от того, что меня все же одолело внутреннее одиночество. Я засыпала за полночь, и почти всегда мне снился Вадим, то время, когда мы были счастливы, первые годы брака. Сны были такие четкие и ясные, и, просыпаясь по утрам, я почти плакала от понимания, что это сон и так как раньше, уже не будет никогда. Засыпала я на своей стороне кровати, а просыпалась всегда на стороне Вадима, обнимая его подушку, которая как бы я не меняла, белье все равно хранила его запах.
Я ненавидела себя за слабость. Поэтому последнюю неделю спала в гостевой комнате или с сыном. Как оказалось, с уходом Вадима мне не стало жить легче в этом доме, поскольку каждая деталь здесь напоминала о нем. Все что угодно, даже чайная ложка, которой я мешала кофе, напоминала мне, что ему нравилась именно эта ложка, и я сама неосознанно брала именно ее. Мне даже хотелось стать другой, сильной, самостоятельной, разлюбить его по щелчку пальцев, и позволить себе ответить взаимностью Виталию.
Но я так устроена, что могу любить больной любовь только одного человека, чтобы он ни сделал. И ненавидеть его так же сильно как любить, умещая в себе два этих сильных чувства.
* * *— Я заметил, что вы мало едите в обед. Только кофе и что-то из выпечки. Это вредно, в обед нужно хорошо питаться. Через дорогу есть неплохой ресторан, — Виталий, как всегда, подсаживается ко мне за столик во время обеда. И сам начинает со мной разговор. Мы не знакомились, он сам узнал мое имя и почти каждый день заводит со мной разговор.
Он очень настойчив, но ненавязчив. С ним приятно беседовать, ни о чем. Он не задает личных вопросов, не лезет в душу, не проявляет явных знаков внимания. Он просто смотрит на меня, но всегда в глаза. Никаких посторонних намеков, неосторожных фраз и прочего. В какой-то момент я сдалась, и пошла с ним на контакт, видя в его серых глазах нескрываемую радость. Мне просто нравилось с ним беседовать. У меня никогда не было мужчины друга.
