Не отпускаю

— Полина, что ты делаешь? — он, как всегда, подкрадывается незаметно и вынуждает меня вздрогнуть от его голоса.

— Ухожу! Я уже сказала, что не могу находиться с тобой в одном доме. Мне плохо рядом с тобой, понимаешь? — продолжая собирать вещи, произношу я, стараясь не смотреть на мужа и его черную рубашку, которая невероятно ему идет.

— Полина, остановись! Давай поговорим! — в приказном тоне произносит он.

— Мы уже говорили. Не хочу больше. Отпусти меня. Просто убей себя внутри меня. Прекрати все это. Не покупай эти чертовы лилии, я их теперь ненавижу, — я не останавливаюсь во время разговора, заканчиваю со своими вещами и иду в комнату сына.

Открываю комод, начиная складывать вещи ровными стопками. — Не смотри на меня своими лживыми глазами. Не прикасайся ко мне. Хочешь общаться с сыном, общайся, но не нужно использовать ребенка. Он не игрушка! Лучше объясни ему как отец, почему мы разводимся! — Вадим ничего не отвечает, поднимает с пола одну из мягких игрушек сына, крутит ее в руках, смотря на нее, будто впервые видит, потом втягивает в себя воздух и сажает зайца на кровать Кирилла. Подходит ко мне, вырывает из рук вещи сына и складывает их назад в комод. Хватает меня за плечи и разворачивает к себе лицом, вынуждая смотреть в его темные глаза, которые буквально пронзают меня, убивая взглядом.

— Ты будешь счастлива, если я уйду? — простой вопрос, а я не могу на него ответить, кажется я сама не знаю, чего хочу. Наверное, я уже никогда не буду по — настоящему счастлива.

— Да! Вполне! — лгу, смотря в его глаза, пытаясь быть убедительной.

— Это дом твой и нашего сына. Ребенку здесь будет лучше. Живи с ним здесь, это все ваше. Я сейчас сам уйду. Собери мне вещи, завтра я пришлю кого-нибудь за ними. Кириллу я сейчас скажу, что уезжаю в командировку. На выходные я заберу его к себе и попытаюсь поговорить, — он сильнее сжимает мои плечи, причиняя легкую боль, от которой мне хочется плакать. Но я стискиваю зубы, держа себя в руках. Я потом поплачу. Ночью, когда останусь одна в пустой холодной постели.

 — Тебя это устроит?

Да, — уже более тихо и неуверенно отвечаю я.

— Тогда улыбнись, солнце. Ну что ты смотришь на меня? Улыбайся, я ухожу, — и я выдавливаю из себя улыбку.

— А улыбка ненастоящая, Поля, — усмехается он. — Фальшивая. Ты далеко не счастлива, — кидает он мне, отпускает мои плечи, разворачивается и быстро спускается вниз. А я сажусь на кровать сына, прижимаю к себе плюшевого зайца и уже не сдерживаю слез. Он ушел. Я этого хотела.