Омаров с Метелиным мрачно переглянулись. Теперь уже ни у кого не вызывало сомнений, что кого-то закопали. Только кого? Ярославу? Если ее, то где тогда Рустам?
– Надо копать, – произнес один из полицейских и взмахом руки подозвал специалистов.
Трое мужчин взяли лопаты и принялись рыть землю. Долго ждать не пришлось. Вскоре показалось тело Рустама Омарова.
– Твою мать! – выругался кто-то: под телом Рустама мелькнули алые женские брюки.
– Постарайтесь ни к чему не прикасаться! – надевая перчатки, ругались криминалисты.
Владимир сглотнул подкатившую к горлу тошноту – видеть тетку Надежды с развороченным выстрелом и перепачканным землей лицом было жутко.
* * *Когда шли обратно, совсем стемнело.
– Надо трясти прокурора, что с Ярославой путался, – процедил сквозь зубы Шерхан. – Как мой племянник и Ярослава вместе в одной могиле оказались?!
– Попробуй потряси его! – отозвался Метелин. – Прячется он. Приказал никого к нему не пускать. Да и прокурор в нашем крае под страхом всех держит.
Ярослава с ним и путалась, чтобы у ресторана крыша хорошая была.
– Оборотень, значит? Хм… что ж, у дома выловим.
– Вы, конечно, можете попробовать выловить Проскурова, но боюсь, так только развяжете новую войну. Мое дело – выяснить, кто Надину машину заминировал. Землю рыть стану, а выясню!"
"– Да нечего здесь выяснять! – махнул рукой Шерхан. – Супруга твоя мне звонила несколько дней назад. Просила об одолжении, чтобы одним махом, и Надежду, и твоих детей на тот свет отправить.
По ее задумке, взрывное устройство должно было сработать, когда Надежда усадит дочек в машину и откроет дверцу.
Метелин остановился и ошеломленно взглянул на Омарова.
– Моя жена?!
– Твоя, чья еще?
– И взрыв – твоих рук дело?!
– Не моих! Кто-то другой установил взрывное устройство. И устанавливал не профессионал. Не учли, что Надя машину бросит на стоянке, а кто-то решит воспользоваться этим и полезет внутрь. Мои люди бы так не промахнулись.
Несколько мгновений они шли молча.
– Как муж ты Полину разочаровал, Владимир! – не выдержав молчания, рыкнул Шерхан. – Но ей опереться больше не на кого: Горбушину на этом свете осталось всего ничего, он и месяца не протянет. А мне край этот дорог, даже после того, что здесь случилось. Наде повезло, что машину вскрыть решили. А из-под колес джипа я ее вытащил, потому что у нее двое детей, и нехорошо это, если дочки без матери останутся. Понравилась она мне шибко, еще в первую встречу.
