Метелин коротко кивнул и пропустил меня вперед.
Вскоре мы оказались на просторной террасе. Какая-то парочка обжималась в углу. Охранники Омаровых чинно патрулировали двор.
Прохладный осенний воздух пахнул в лицо и опалил губы болью. Я поморщилась и запахнула пальто посильнее.
Под прикрытием двоих телохранителей мы с Метелиным торопливо зашагали в сторону парковки. Нас никто не остановил. Видимо, Рустам еще не пришел в сознание и не поднял шум.
Метелин подвел меня к своему внедорожнику и быстро впустил внутрь.
Устроившись на заднем сиденье, я достала из сумочки влажные салфетки и принялась оттирать кровь.
Он сел рядом со мной. Телохранители устроились впереди, и внедорожник тут же тронулся с места.
– Почему ты не уехал в Москву? – не поднимая головы, поинтересовалась я.
Он покачал головой:
– Не смог.
Внедорожник сорвался с места и помчался по трассе в сторону центра.
Все еще не веря в свое спасение, я уставилась в окно на темные ночные пейзажи.
– Почему не смог? – сорвалось с губ."
"– Потому что мой дом там, где ты и дочки!
Внутри что-то натянулось, как струна, и я осторожно положила салфетки в раскрытую сумочку.
– Это только мои дочки…
– Конечно, твои, – он горько усмехнулся. – Скажи еще, что они появились в результате непорочного зачатия!
– Как появились, так появились. К тебе они точно не имеют никакого отношения!
Метелин пронзил меня взглядом изумрудных глаз.
– У меня был брат, Надя.
– Какой брат?
– Близнец. К сожалению, в результате врачебной ошибки он погиб сразу после рождения. Так что, не рассказывай мне сказки о непорочном зачатии.
В машине повисло напряженное молчание. Водитель уверенно гнал внедорожник вперед.
Почему-то мне вдруг стало очень холодно. Так холодно, что не грела даже печка и застегнутое на все пуговицы пальто.
Я потирала плечи руками и продолжала пялиться в непроглядную тьму за окном.
– И что ты сделаешь? – напряженно поинтересовалась я.
Он нахмурился.
– Постараюсь стать хорошим отцом. Я понимаю – при сложившихся обстоятельствах это очень сложно, но теперь назад дороги нет.
Я подняла на него взгляд. Внутри поднималась ярость. Дикая, необузданная – она рвалась наружу, грозя разрушить все вокруг.
