Не отрекаются, любя...

В глазах потемнело от боли. Рот наполнился слюной, словно его сейчас вырвет.

Этого ещё не хватало!

— Что? — выдохнула Стелла.

— У меня вывихнуто плечо, — сплюнул в сторону смешанную с грязью слюну Марк.

— А хорошие новости есть?

— Да. Мы не задохнёмся. Чувствуешь, откуда-то тянет. Холодом. Слева.

— М-м-м… — понимающе промычала она. — Значит, мы замёрзнем?

— Ну, искать нас здесь вряд ли будут. Даже пыль осядет через день, не раньше. Поэтому для начала мне надо вправить руку. Хорошо, что ты как раз с нужной стороны.

— О, да, — хмыкнула она и закашлялась. — Это плохо, что я не чувствую ноги?

— Хорошо, — соврал Марк. — Зато не больно.

— И то верно. Ну говори, что делать.

— На счёт три ты со всей силы тянешь мою руку вниз, а я тяну плечо вверх. Готова.

— Нет! Стой!

— Три!... А-А-А!

— Блядь, ты не мог бы так не орать? — ворвался в почти угасшее от боли сознание её голос.

— Нет, — выдохнул Марк.

— А ты постарайся. Плечо же на место не встало? Я правильно поняла?

— Да, твою мать, — часто дышал Марк.

По лбу и вискам тёк пот вместе с грязью, кожу щипало. Но это были мелочи, по сравнению с тем, что надо было ещё раз вытерпеть.

— Готов? — спросила Стелла, ухватившись за локоть.

— Нет!

— Три! — скомандовала она.

Сквозь оглушающую боль Марк услышал щелчок. И сразу всё словно стихло.

Надеюсь, я не обоссался от счастья? Такое по телу потекло блаженство и тепло, что Марк чуть не отключился, проваливаясь в небытие. Но не провалился.

— Ну вот. Теперь дело пойдёт, — выдохнул Марк, уговаривая он то ли себя, то ли Стеллу.

Лишь бы этот чёртов лист не лежал у них на ногах. Если у них, конечно, ещё есть ноги. Потому что Марк свои тоже не чувствовал.

Он резко выдохнул, упёрся двумя руками.

— Он приподнялся, Марк! Чёрт, он приподнялся! — крикнула Стелла. — Да! Да!

Марк и сам это почувствовал: когда опускал, лист словно упал. Пускай чуть-чуть, пусть этот зазор был всего в несколько миллиметров, но он был.

Если бы ещё знать во что лист упирается и что-нибудь туда понемногу подкладывать.

Но Стелла лежала на боку, а не на спине как Марк, пытаться её развернуть было, как минимум, опасно, а у одного Марка силы не хватит.

— Давай помогу, — с готовностью выгнулась Стелла и упёрлась в лист плечом.

— Нет, давай снова упрусь я, а ты найди камешек и попробуй просунуть в зазор.

Трудно сказать, сколько прошло времени: оно словно и не шло.

Трудно сказать, сколько попыток они сделали: их никто не считал.

У Марка тряслись руки и больше не держали.