Не отрекаются, любя...

И ты уже обречён, если сомневаешься. Если думаешь, что такой ты ей не нужен, собирай свои вещички и уёбывай — тебе здесь и правда делать нечего.

— И правда? — усмехнулся Марк. — Значит, так тебе сказал губернатор? Чтобы я собирал вещички и уёбывал?

Стелла улыбнулась, подтвердив его догадку.

— Он желает тебе только добра.

Марк заржал.

— Серьёзно? А знаешь где ещё я видел такие же засосы, как у тебя? На шее моей матери. Тогда я, конечно, многого не понимал.

— Но сейчас понимаешь?

— Чуть больше. Поэтому хер он угадал.

За работу, Стелла.

Встал Марк и начал одеваться.

— Хочешь сказать, у тебя есть план?

— И, я надеюсь, хороший, — развернулся он.

— Чёрт, Марк! — отвернулась она и даже прикрыла глаза рукой. — Тебе надо уже что-то делать с этой бесстыжей самоуверенностью. Я не могу подчиняться указаниям мужика, которого видела голым.

— Тебе придётся, — улыбнулся он. — Потому что у меня есть план. А знаешь, что самое главное в хорошем плане: делать вид, что ты ничего не делаешь.

— Да, — встала она с кровати.

— Это у тебя отлично получается. Хотя я уверена, что после смерти отца ты не хером груши околачивал. И не просто так вернулся сюда только через три месяца.

— И всё-то ты знаешь, — усмехнулся он. Конечно, она была права: не просто так, но всё же возразил: — Там у меня тоже были дела, которые я должен был закончить.

Она повернулась, когда решила, что Марк оделся с лицом «ну мне эту хрень можешь не рассказывать».

— И знаешь, я бы воспользовался щедрым предложением губернатора, но у меня просто нет выбора, — застегнул Марк ремень на брюках.

— Я должен разобраться. Иначе через три месяца разберутся со мной.

— Почему через три? — удивилась Стелла.

— Потому что сейчас у меня только доверенность на право управления «Открытой рекой». Я по сути так, марионетка. Никто. Пешка. Но через три месяца в силу вступит завещание и всё это станет моим по праву. Вот тогда меня можно будет «попросить» — показал он пальцами кавычки, — подписать что нужно, или устранить, если не подпишу. А потом уже делить, что останется.

Ну, если Геннадий Валентинович, конечно, решил делиться, а не всех переиграть и всё оставить себе.

— Думаешь, он тут главный кукловод?

— А ты что думаешь?

— Ты, знаешь, я тут просматривала вечером документы и обнаружила любопытную вещь. «Открытое море» это не одна компания, Марк. Это несколько компаний, объединённых сложными договорными отношениями. Но не все они так или иначе собственность твоего отца.

— В каком смысле? — нахмурился Марк.