Не отвергай босса, опасно!

— Давай умоемся, пойдём в комнату, завалимся на кровать и поговорим, — после упоминания кровати, Юля на меня посмотрела насторожённо, — мы просто поговорим, я обещаю, что сегодня приставать не буду, — решил немного её успокоить.

Стоило нам выйти, как она разрыдалась с новой силой. Твою ж… А сейчас по какому поводу?!

— Русалка, прекращай сырость разводить, ты чего опять? — попытался успокоить её вновь.

Она продолжала рыдать, а я впервые пожалел, что в этом у меня опыта не было никакого. Ну что ж, придётся его срочно приобретать.

 — Родная моя, всё будет хорошо, я тебя не позволю обижать, всем твоим врагам головы поотрываю, веришь?

Она так и рыдала.

— Юлька, да прекрати ты мать твою! Ты своими слезами мне всю душу наизнанку вывернула! Мне больно смотреть на тебя такую, где моя стерва высшей категории? Я по ней уже скучаю… — попытался её немного развеселить.

* * *Когда вошёл Марат, я не знаю, что на меня нашло, но я кинулась к нему в ноги и стала умолять, чтобы он не разлучал меня с Алисой. Не смогла удержать слёз, у меня словно прорвало платину, что удерживала их несколько лет, они лились как поток горной реки.

Я прекрасно осознавала — теперь всё зависит от него. Думала, сейчас начнёт ставить условия, угрожать, но он стал меня успокаивать, уверял, что такого не сделает.

Не верила.

Помнила его слова, когда он пресёк попытку к бегству. И всё же я стала понемногу успокаиваться, мне сейчас нужно адекватно мыслить, паникой и слезами делу не поможешь."

"Стоило нам выйти из ванной, до меня дошло, что собственно я ему и не нужна, он со мной только из-за дочери.

Стало так тоскливо и больно, что я не выдержала и вновь разрыдалась. Как же я устала от того, что никому не нужна, словно одинокая травинка в пустыне, где вокруг всё выжжено солнцем, и нет надежды, что вокруг зацветут прекрасные сады. Так и у меня — в душе пустыня, и нет надежды, что я кому-то нужна. Кроме дочери, но она вырастет, выйдет замуж, а я буду коротать свои дни в гордом одиночестве. Незавидная перспектива вырисовывается.

И всё же, слушая его речи, мне хотелось верить, что он говорит правду, и я действительно ему небезразлична. А с другой стороны, зачем заниматься самообманом? Хочу знать правду, пусть и горькую.

— Скажи, ты удерживал меня из-за дочери? — я попыталась считать эмоции на его лице.

— Вначале нет, — начал он, замолчал, но всё-таки продолжил, — был момент, когда я хотел тебя отпустить, узнав о готовящемся побеге. Но, выяснив, что Алиса моя дочь, отмёл эту бредовую идею.