Не отвергай босса, опасно!

 — И вообще, нам до старости ещё огого сколько лет жить!

— Как скажешь, — хохотнул он, прижимая меня к себе, поцеловал в висок и продолжил: — Запомни, милая: молодость дана для того, чтобы обеспечить старость. И нужно уже в сейчас готовить свое будущее, а то получиться как в басне Крылова про стрекозу.

После рассказа Марата мне стало жаль его родителей — действительно трагедия. А так полностью согласна с ним: Алисе нужен брат или сестра — я тоже вспомнила, как мне было одиноко.

— Марат, я, конечно, не знаю каково это — гиперзабота, но мне известно чувство одиночества, когда поговорить не с кем, и ты никому не нужна.

Поверь, это тоже плохо. Поэтому я согласна, но только пока на одного, а там посмотрим.

— Уверена?

— А я похожа на человека, который шутит? — повторила его давнее выражение.

— Юля, — произнёс он сдавленным голосом, рвано вздохнув, и прижал меня к себе, — спасибо, моё сокровище, твоё «да» делает меня самым счастливым мужчиной на земле. Я так тебя люблю…

Он подарил мне невероятно чувственный поцелуй, казалось, он выразил им всю силу своей любови.

От него пошла кругом голова, я словно улетела в космос. Когда он прервал поцелуй, было ощущение, что от него исходил свет — Марат был счастлив. Никогда не думала, что он может быть таким нежным, любящим.

— Почему ты говоришь, что был один, у отца же есть родной брат? — не знаю, почему этот вопрос слетел у меня с языка.

— Потому что если мой отец остепенился, встретив маму, то его брат продолжал вести разгульную жизнь, меня любовницу одну за другой.

— А ты разве не так? — во мне взыграла ревность, я вспомнила слухи о нём."

"— Я не идиот, чтобы повторять ошибки родственников. Я предпочитал договор и строгое его соблюдение.

— Ну да, как со мной.

— Юль, тогда я думал, это единственный способ получить тебя.

— Ладно, что было до — меня не волнует, но если…

— Успокойся, никаких «если».

— У твоего дяди нет детей из-за того, что он не хотел ни с кем себя связывать?

— Нет, он всё-таки стал жить с одной тварью, зацикленной на своей внешности.

Чтобы не портить фигуру, она втихую предохранялась, а дядя, как идиот, каждый месяц томился ожиданием чуда. Не знаю, что бы я сделал, если бы со мной так поступили. Хотя почему не знаю, такое я бы никогда не простил!

У меня потемнело в глазах. Твою ж… Узнает, что я сделала укол — не простит. И сказать об этом мне теперь страшно — я не хочу потерять его любовь.