Не отвергай босса, опасно!

Он — не Серёжа, одними синяками и трещинной в ребре не отделаюсь. А я не могу рисковать, у меня дочь.



Глава 4

После разговора с Лизой на крыше я немного пришла в себя, но ответов на волнующие вопросы так и не нашла. А больше всего переживала из-за разговора с первым мужем — его желание забрать ребёнка меня настораживало.

То, что он у меня сможет отобрать ребёнка — не верила, но, как говорится, бережённого бог бережёт, так что придётся всё-таки уехать из Москвы. Жаль, конечно, но выхода у меня нет, да ещё этот джигит с замашками тирана…

* * *Через три дня я поняла, что план осуществить будет очень сложно — за мной, словно тень, следовал крупный мужчина бандитской наружности.

То, что следить будут, знала, но когда поняла, что и за дочкой ведётся наблюдение, разозлилась — один из громил оставался возле детского сада и пропадал из виду, когда я забирала Алису.

«Сволочь, обложил!» — мысленно возмутилась я и собралась взять телефон Калагова, чтобы сказать ему, что об этом думаю.

Сейчас Алису посажу в машину и переговорю с надзирателем номер один.

— Солнышко, посиди немного в машине, мне нужно у одного дяди кое-что спросить, — присаживаясь на корточки, обращаюсь к своей девочке.

— Спросишь у дяди, где мой папа, да? Ведь ты его ищешь, правда?

Ну вот что тут скажешь? Я не знаю, что случилось, но дочь уже целый месяц задаёт один и тот же вопрос. Раньше редко, а сейчас почти каждый день, и я не знаю, что ответить. Скажешь, у тебя папы нет — расстроится, и приступа не миновать, решила придумать сказку: мол, папа потерялся, но мы обязательно его найдём.

Сказать-то сказала, а как выкручиваться дальше — не знаю. Загнала себя в угол враньём, а сказать правду боюсь.

— Мама, а мне Петя сказал, что я врушка, — шмыгнула она носом.

— Почему он так сказал? — насторожилась я.

— Он говорит, что папы не теряются, вот, — и столько в глазах моей девочки печали было при этом…

Сдался ей папа! С чего вдруг у неё возникла такая потребность?

— У других, может, и нет, а наш потерялся, — улыбаюсь в ответ, а у самой ком в горле.

«Дочка, это я врушка, а не ты, прости!»

Она принимает ответ, обнимает меня маленькими ручками.

— Какой же он у нас потеряшка, — вздыхает, — ему, наверное, плохо без нас, страшно.

— Нет, моя хорошая, наш папа ничего не боится, — через силу смеюсь, беру её на руки, сажаю её в машину. Вот кто меня за язык тянул! Ругаю себя, пока иду к человеку джигита.