Онлайн-библиотека книг
Они же могут открыто говорить «нет», так почему я не могу? Почему сейчас-то испугалась? Не знаю, возможно, его взгляд так подействовал? Возможно, увидев его, всплыл его страстный поцелуй, который, зараза, то и дело всплывает в памяти!
Вот спрашивается, зачем он это сделал? Жила и не знала, что такое бывает. А теперь… Встретившись с ним, снова осознала — бежать просто необходимо, не устою перед его чарами, поддамся соблазну. Такие, как он, опасны.
Так, оставить пессимистические мысли! Главное больше не позволять ему к себе прикасаться, а что всплывает — сотрётся из памяти… Надеюсь.
И всё же страсть разгорается в один миг и лишает женщин разума. Видела подверженных ей, наблюдала, как рушится семейная жизнь, как сгорают они в этом огне и остаются на пепелище своих надежд. А то, что я ощущаю при виде его, явно смахивает на первую искру этого пагубного чувства. С одной стороны, я его ненавижу, с другой — отчаянно хочу оказаться в его объятьях. Парадокс.
От невесёлых мыслей меня отвлёк строгий голос блондиночки.
— И всё же я рекомендую обратиться в травмпункт, чтобы исключить сотрясение, — произнесла она со знанием дела, — и нужно засвидетельствовать травму. Как я поняла, Наташа тебя ударила? — обратилась она ко мне.
— Поехали, — услышала голос Калагова, он попытался отодвинуть Люду, но та направила на него пилочку, намекая, что тот может лишиться своих чёрных очей.
А подруга Лизы оказалась не из робкого десятка, самому криминальному авторитету угрожает.
"— Я с вами никуда не поеду, — чётко проговаривая каждое слово, ответила ему, попыталась вложить во взгляд всю злость.
— Мне это воспринимать как бунт? — ледяным голосом угрожающе процедил Калагов, пронзая меня злым взглядом.
— Воспринимайте, как хотите, но ответ остаётся прежним. Даже больше скажу: вы — последний человек, от которого я приму помощь.
Потому что ты опасен для меня. Потому что оскорбляешь, унижаешь и угрожаешь. Потому что, несмотря на это, хочу твоих прикосновений. Ненавижу себя за это! Как можно после такого желать мужчину?! Мерзко от себя, горько, что потаскухой оказалась. Прав Серёжа был, увидел эту червоточину во мне, а я всё его ругала: мол, я святая… Что избил — не прощу. А вот насчёт другого… Как же тяжко осознавать свои пороки.
