Все тут же разошлись по вокзалу по своим делам, оставив Аню и Мэттью одних. На одной из пустующих лавочек было достаточно места, и молодой человек пересел поближе к любимой. Немного обречённо она заглянула в грустные синие глаза.
— Итак, ты что-то решила?
— Сможешь ли ты быть Мэттом Беллами для всех, а не только для меня одной?
Певец усмехнулся, обнимая её за плечи.
— Без проблем. Но тут всё зависит от тебя.
— То есть?
— Если музыка будет стоять между нами, я…
— Но я совсем не хочу, чтобы ты стал меньше играть, — недовольно завозилась в его руках Аня и Мэтт крепче прижал её к себе.
— Статус жены музыканта меня очень даже интересует…
— Это не так просто, — усмехнулся мужчина, но тут же посерьезнел. — Ты точно решила вернуться?
— Да, — огорченно кивнула Аня, легонько пожав руку в кожаной перчатке. — Но зимой я обязательно приеду.
— Лады. — Мэтт наклонился к её лицу и усмехнулся прямо во влажные от блеска губы…
Подошедшие тем временем с разных концов платформы товарищи поспешно попрятались за что попало, искренне не желая становиться свидетелями нежной сцены.
Выйти из своих укрытий они решились только тогда, когда несколько запыхавшаяся парочка смогла отодвинуться друг от друга.
Середина августа застала молодых людей уже в Лондоне. С Дэниелом распрощались ещё на вокзале, пообещав в оставшееся время непременно навестить его в театре. Даже Доминик на время обуздал свою ревность и тепло попрощался с артистом. Хмурясь, он старательно давил в себе отчаянное желание придушить соперника, пока тот обнимал и целовал Машу на прощание.
А затем их самих закрутил водоворот мелких дел: Том не отпускал молодых людей, организуя то съёмки, то репетиции. Сёстры сосредоточенно работали над Машиными учебными заданиями, попутно пытаясь составлять отчёт о поездке для Ани: она готовила статью и фотосет для журнала.
Так прошла неделя. Пора было прощаться.
Несмотря на протесты менеджера, музыканты освободили себе всё воскресное утро. На рассвете они заехали за подругами, терпеливо переждав их слёзное расставание с хозяйкой пансионата и Элисон.
Та не сводила изумлённых глаз со знакомых худых фигур, привычно маскирующихся за тёмными очками.
У терминала Крис наскоро простился с девушками и удалился. Доминик повёл Машу в укромный уголок.
— Ещё не поздно передумать, — прошептал он, зарывшись лицом в её мягкие распущенные волосы и целуя за покрасневшим ушком.
— Прости, — всхлипнула девушка в тонкую ткань черной футболки, — я не могу остаться… сейчас. Но я люблю тебя.
