Не пара

Александр, чувствуя, как от облегчения у него подкашиваются ноги, буквально рухнул на стул и подтянул к себе документы.

— Они же не на нашем, — расстроено пробормотал он.

— Естественно, в немчине же делались, — согласился Анатолий. — Но вот и на русском есть.

Александр взял новую папочку, открыл, прочитал, задержал взгляд на дате.

— Вот стервец! Когда еще знал и ни слова! Ну, Влад…

— Ч-ш-ш! Ты на мальчика не гони, — осуждающе проговорил Земов. — Ему больше всех досталось, учитывая, что он точно к этому никакого отношения не имел.

Это я его попросил не рассказывать о результатах московской экспертизы.

Морозов опустил голову — крыть было нечем.

— Значит, слушай, что скажу, — продолжил Анатолий. — Претензий к тебе никаких, живи спокойно. Думаю, больше по сторонам бегать не станешь, цени, что имеешь, я про жену и сына. Как жить это дело твое, конечно. Бумагу, что на русском, забери, покажи своей, а то она на пол Москвы свадьбу затевает, пусть охолонет, но объясни ей, что трепать имя моей дочери я не советую.

Для всех версия — поругались, не сошлись характерами, разбежались до свадьбы, бывает.

— А ребенок?

— Это никого не касается. Он не твой и это единственное, что тебя должно интересовать, — жестко припечатал Земов.

— Нет, я про то, что Татьяна же знает, что Марина ждет ребенка.

— Ребенок не Влада. Точка. Больше никому ничего объяснять не следует. Надеюсь, мы поняли друг друга.

— Да, конечно, я все понял.

— Выпьешь?

— Выпью!

Земов разлил по бокалам, подвинул один к Александру. Оба синхронно глотнули, покатали во рту, проглотили."

"— Я сожалею, — начал Анатолий. — Что Влад не станет моим зятем, хороший он у тебя получился, добрый мужик будет. Надежный. Интересно, дочка на него похожа или на мать?

— Дочка? А… да… Не знаю, — отвел глаза Александр.

— Что, ни разу внучку не видел? — удивился Анатолий. — Родная же кровь! Я бы не утерпел и давно познакомился. Ладно, у вас вся жизнь впереди еще, успеешь.

Обиды не держи на меня, я своего ребенка защищал, сам ведь понимаешь, что для родного все сделаешь, только бы не страдал.

— М-гм, — неопределенно прозвучал Александр.

— Вот и я говорю — для кого живем? Для них! Я для Маринки и внук вот будет или внучка. А ты — для Владика своего и внучки. Глядишь, еще, кого тебе сын подарит — вот и есть, кому старость скрасить и поддержать. От детей в доме солнце и радость.