Не пара

 — Мужик — хозяин своего слова, да? Сам дал, сам взял? Я у тебя взаймы не брала и в рабыни не нанималась, чтобы по первому щелчку бежать выполнять, роняя тапки.

— Не кипятись, дам тебе еще один день к двум оставшимся. Машина будет через пятнадцать минут, не заставляй меня самому за тобой приезжать, — и Влад отключился.

Ася беспомощно посмотрела на замолчавший телефон и в сердцах швырнула его на кровать.

— Да что это еще такое? — заплакала девушка. — Что тебе еще от меня надо? Ненавижу!!!

***Морозов — старший запретил его встречать и сказал, что из аэропорта сразу поедет на предприятие.

Отец бегло ознакомился с теми отчетами, которые были готовы, прошел по цехам.

— Паскудник твой Сорокин. Какое производство до ручки довел! Где эта гнида?

— С какого он мой? — буркнул Влад.

— С «такого», — передразнил отец. — Хрен бы он получил такую должность, если бы не был твоим одноклассником и не торчал у нас полдня все школьные годы.

— Бегает он, деньги собирает.

— Ты же у него остановился?

— Да. Что, сразу поедешь ему шею мылить?

— К нему не поеду, нечего мне в его доме делать. Тебе бы тоже съехать не мешало. А мылить надо не шею, а веревку.

— Да ладно, деньги он вернет, морду слегка начистить, пинка под зад и пусть живет. Связываться еще…

— Защищаешь? — искоса глянул отец. — Посмотрим. Если все вернет, я подумаю.

— Съезжать я никуда не собираюсь, меня жилье полностью устраивает. Сорокина мне куда везти — в гостиницу?

— В гостиницу сейчас вместе поедем, отвезешь меня.

— Угу, он после этой доставки говорить-то сможет?

— Сможет, они аккуратненько.

Уже дойдя до двери в номер, отец сокрушенно хлопнул себя по лбу:

— Совсем забыл! Мне тут надо срочно в одно место на часок, держи ключи, подождешь меня.

— Может быть, лучше домой, а освободишься — позвонишь? — предложил Влад. — Что мне одному сидеть?

— Телевизор посмотри. Я сказал — подожди в номере, — отрезал Александр Викторович.

Влад покачал головой, глядя, как родитель решительно направился к лифтам.

Отец неисправим, все всегда должно быть, как он решил и не дай бог, ослушаться. И неважно, сколько лет сыну, Морозов — старший считал, что тот обязан подчиняться. Нет, с этим диктатом тоже надо заканчивать, в конце концов, он уже совершеннолетний, материально независим, ну, практически независим и даже сам уже отец.