(Не) первая ночь с эльфийским Чудовищем

Он никак не сотворит из уродца красавчика, не уймет глубинное желание обрести свою половинку, завести семью, найти признание в обществе.

Завтра я должен буду напялить белый дурацкий костюм и сделать вид, что совсем не завидую брату. Это весьма непросто. Лишь стоило вспомнить, как отец легко заменил меня, старшего сына, на Тауриона, едва тому исполнилось три года, и стало понятно, что в отличие от меня, он обладал весьма смазливым, типично эльфийским ликом. Мне тогда было пять, и брат уже начал проявлять первые признаки агрессии в мою сторону.

Сложные горькие воспоминания наводили тоску.

Я бестолково уставился в кружку, не спеша сделать глоток. Погруженный в свои размышления, совершенно перестал уделять внимание окружающему пространству, как оказалось, очень зря.

— Эй, красавчик, не желаешь скрасить мое одиночество? — пропел мелодичный голос над самой моей головой. Белая женская коленка качнулась в моем направлении, выглянув из-под подола дорогого голубого платья. Она назвала меня красавчиком? Должно быть, она слепа? Ночная бабочка?

Медленно поднял голову, осматривая девицу.

Человечка. Изящная, средних пропорций, глаза темные, пьяные, волосы струятся волнами вдоль спины. И пахнет ежевикой. Дико, сладко, что стоит вдохнуть, и сам будто не кружку эля выпил, а пару кувшинов кислого пойла.

Хуже того, бабочку повело, и она уткнулась коленкой мне в пах. А я очень давно не был с женщиной. Обычно эти хрупкие создания, едва заметив неуклюжего страшного великана, упархивали прочь, оставляя лишь душный запах цветочных духов.

Иногда мне везло, и получалось купить любовь за золото, но даже в таком случае, продажные девицы предпочитали закончить все как можно быстрее, часто жалуясь на мои размеры, внешность или шрамы. Улыбались, закусывая губы, но, на самом деле, желая поскорее закончить, иной раз пряча за маской удовольствия банальный страх. А мне… всегда было мало.

За это я себя ненавидел больше всего. Ненасытный зверь внутри обожал секс! Процесс соития доставлял той темной части меня невообразимое и, казалось бы, нескончаемое удовольствие.

Сбоку, сзади, спереди, стоя и сидя — без разницы, иногда мне казалось, что он бы мог трахнуть и табуретку, будь в ней подходящая дырка. Порой я долго не мог кончить, но видеть, что дама давно устала, а ты так и не насытился — это… больно. Более того, ни одна девица, оставшаяся на ночь у меня в доме, никогда не приходила за повторением.