Ничего не понимаю, вроде ничего такого не ела.
Стефания устраивает концерт по заявкам.
— Мы должны вернуться к папе! Не хочу здесь жить! У нас есть собственный дом.
— Ты меня любишь?
— Да.
— А кого больше? Меня или папу? — нет больше смысла делать вид, что ничего не происходит.
После того как Стефания вернулась, моя личная жизнь плавно ушла под откос. Похоже, дочь добилась своего, но она моя дочь и этим всё сказано.
Дочь сидит как нахохлившийся воробей, предусмотрительно молчит.
Значит, я права. Ответ очевиден.
Только я не хотела его видеть, не желала признавать очевидные факты.
— Ты должна вернуться к папе, — пищит требовательно.
Возмущается как отец.
Прикрываю глаза, вижу Петрова вместо нее.
Господи! Когда дочь переметнулась на его сторону?
Я ведь ее воспитывала. Значит, я и виновата в том, что просмотрела.
Присаживаюсь перед ней, гляжу серьезно в серые призрачные.
— Стефания, ты уже взрослая. Больше нет смысла обманывать тебя. Твой отец — козел! Очень нехороший человек. Он первый предал меня.
Дочь распахивает глаза, в ужасе смотрит на человека, который посмел сказать плохое слово о ее драгоценном папуле.
Ловлю ее за руки.
— Послушай, если ты считаешь его хорошим и любишь больше меня, иди, живи к нему. Отпускаю. Вещи собрать? — из глаз капают слезы.
Сердце обрывается, падает в пятки, когда Стефа спрыгивает с дивана на пол.
— Вот, и пойду!!
— Иди! Сейчас отвезу, — гляжу на нее заплаканными глазами.
Малышка стоит как вкопанная, растерялась.
— В чем дело? — надеюсь, вдруг передумала.
— Жду, пока ты оденешься! — шепчет пугливо. Боится, вдруг я передумаю.
— А-а! — из груди вырывается бессильный стон. Понимаю, что обратного пути нет, шагаю в спальню, переодеваться, собирать вещи дочери.
Через полтора часа подъезжаем к дому, который я подарила Петрову.
Бывший стоит у калитки, встречает женщину.
Молодая девушка, вынырнувшая из такси, указывает водителю на чемоданы. Петров ждет, пока другой мужчина обслужит даму.
— Папуля, — кричит Стефания, бежит со всех ног к отцу.
Иван удивленно хлопает глазами на меня, на нее, на женщину.
Незнакомка поворачивается ко мне корпусом, прихожу в полнейший шок от ее беременного живота.
Вот значит как!!
Все эти месяцы Иван морочил нам голову, а сам уже завел другую семью, другого ребенка.
Дочь замирает, не моргая смотрит на отца.
Вжимаю голову в плечи. Понимаю, надо увозить Стефанию отсюда, не нужна ей эта правда и эта чужая семья.
Стефа здесь лишняя и пока она об этом не знает.
