Рядом страдают любимые люди и те, кто доверил мне свои жизни, а я не могу помочь, хотя обещала быть сильной в этот раз.
— Так, — на улице нас встречают Клим и его оперативники, — Андрее-е-е-ваааа! Почему у нас с тобой всегда так, где ты, там жди беды.
Родственник улыбается уголками губ, внушая в меня оптимизм, а я сейчас непробиваемая.
Мне страшно. Что, если спасая малышку, подставляю под расправу Нину?
— Где обмен?
— У метро. Как только увидит жену, выпустит Алису Покровскую.
Садимся по машинам. Клим снабжает Нину прослушкой, дает инструкции, пока я сижу отчужденно.
— Не провоцируйте его, следуйте за ним. Два опера будут на слежке 24 на 7 ближайшие три дня. Там посмотрим, решим, что предпринять с вашим муженьком.
— Полина, ты не виновата, что я вышла за него десять лет назад, — женщина гладит меня по плечу, выходит около метро.
Смотрю на нее взглядом, полным молчаливого сочувствия.
Жду, как и все, когда появится девочка, пока Нина удаляется с мужем за угол дома.
Сердце колотится так, что отдается неприятными звуками отбойных молотков в висках.
Перевожу взгляд на свои ладони, изучаю, чтобы не сойти с ума.
— Алиса! — вскрикивает Маша, открывает дверь, бежит к дочери.
— Мамуля, дядя Глеб сказал, что всё будет хорошо. Разрешил кушать бургеры столько, сколько я хочу, — малышка протягивает Маше пакетик с едой. — Но я не стала его слушать, хотела у тебя спросить разрешения, — лопочет Алиса.
— Девочка моя, неделю можешь есть пиццу и бургеры, — всхлипывает Мария, обнимая дочь.
— Тварь! — Маша припечатывает меня взглядом.
— Я? — лепечу с обидой.
— Не ты! Глеб твой.
Маша по-прежнему обнимает крепко дочь.
— Клим! — неожиданно Воронцова обращается к Красовскому, — отправьте его в ад!
— Так и поступим!! — обещает нам обеим.
Домой меня отвозит Мария на своем джипе.
— Родственница, ну ты меня сегодня напрягла, — ухмыляется недовольно женщина с чувственными губами и янтарными глазами.
Сижу рядом с ней на переднем пассажирском сидении.
Лиса сидит сзади в детском кресле, ест вожделенно остывший бургер.
Старательно вытирая пальчики об свои волосы и об джинсы.
Сегодня ей простят всё!
— Я прощена? — спрашиваю осторожно.
— Без вариантов. Мы же теперь родственницы.
— Завтра распущу агентство и центр, — шепчу едва слышно.
— С ума сошла? Даже не смей думать такое. Кто-то должен помогать бедным женщинам воевать с этими маньячинами!!
— Спасибо. Но я сегодня не усну, пока не узнаю, что Нина в безопасности. Мое сердце разрывается от страха.
