Не покидай меня, любовь

 — Но Эмма не была бы женщиной, если бы не испытала сожаления, когда Винченцо приложил кончики пальцев к ее губам и посмотрел на нее таким взглядом, от которого она почувствовала слабость.

На следующий день он позвонил в маленькую гостиницу, в которой Эмма жила, и, естественно, она согласилась встретиться с ним снова. Да и как она могла отказаться, когда была уже влюблена в него?

Он показывал ей свой родной остров, хотя с родными не знакомил. Родители его умерли, но у него была бабушка и многочисленные кузены, которые «не одобрят то, что мы встречаемся, сага», лениво пояснил он ей.

Но какое ей было до этого дело, когда каждый вечер Винченцо все больше приближал ее к наслаждению, о котором она и не мечтала? Эмма боялась, что он может счесть ее неуклюжей и наивной, но ему, похоже, нравилось учить ее, как и нравилась ее инстинктивная сдержанность.

Все было идеально до той ночи, когда она, наконец, позволила ему обладать ею, а потом был тот взрыв ужасных эмоций, которые последовали за их любовью.

Почему ты не сказала мне?! — взревел он. Эмма съежилась.

— Ты не знала! — горько повторил Винченцо. — И позволила этому случиться. — Он покачал головой. — Я украл твою девственность — самое дорогое, что есть у женщины.

Но на следующее утро его злость улеглась, и последующие несколько дней он учил ее, как любить свое тело и его.

Она не ожидала, что еще когда-нибудь увидит его, но он неожиданно объявился в Англии и с такой злостью сказал ей, что не может выбросить ее из головы, словно она совершила преступление, став причиной его одержимости. Обнаружив, что у нее нет ни близких родственников, ни постоянной работы, Винченцо увез ее с собой в Рим, где Эмма и обнаружила, что встречается со сказочно богатым человеком.

Водворив ее в роскошную квартиру в качестве своей любовницы, он купил ей новый гардероб и одевал как куклу, превращая в женщину, которая кружит голову мужчинам. Эмма расцвела от его ухаживаний, но была слегка шокирована тем, что ее превращение выпустило на волю ужасную ревность. Винченцо подозревал даже своих друзей в том, что они домогаются ее.

— Мне невыносима одна только мысль, что кто-то другой прикасается к тебе, — бушевал он.