Не покидай меня, любовь

Ее губы мягко покрыли поцелуями его шею, и она услышала прерывистый вздох удовольствия.

Винченцо сбросил с себя остатки одежды и уложил жену спиной на диван. На мгновение время застыло, когда он возвышался над ней, прежде чем опуститься на ее жаждущее тело.

— Винченцо! — ахнула она, когда он вошел в нее одним скользящим, восхитительным погружением, заполняя ее целиком. На мгновение он замер, глядя на нее глазами, в которых горело вожделение и промелькнуло что-то еще, похожее на гнев.

Винченцо начал двигаться внутри нее, презирая ее сексуальную власть над ним.

И разве то, что он сейчас делает, не преследовало его сны слишком долго? Наверняка это избавит его от ее колдовских чар раз и навсегда.

— Посмотри на меня, Эмма, — приказал он. — Посмотри на меня.

Она неохотно приподняла веки. Когда глаза закрыты, можно вообразить. Придумать. Притвориться, что это происходит лишь потому, что двое любят друг друга.

— О, Винченцо… — прошептала она.

«О, Винченцо!» — передразнил он, обхватывая ее за ягодицы. — Я лучший любовник, который у тебя был, да, Эмма?

Ты… ты же знаешь, что да! — выдохнула она, сознавая, что Винченцо хочет причинить ей боль, но внезапно ей стало уже все равно, ибо он уже подвел ее к заветной черте, и гораздо быстрее, чем она думала. Словно вознес ее к звездам, а потом снова спустил вниз в медленном и восхитительном слиянии.

Винченцо заставил себя сдержаться ровно настолько, чтобы понаблюдать за тем, как в апогее страсти голова Эммы откинулась назад, а ногти вонзились ему в плечи. А потом он дал себе волю и утонул в собственном наслаждении. Винченцо не мог припомнить, когда оно накрывало его с такой силой, делая совершенно безвольным. Казалось, оно длилось и длилось, не собираясь прекращаться, и даже после того, как закончилось и улеглось, он некоторое время оставался внутри нее, пока заключительные спазмы не стихли.

Винченцо взглянул на ее пылающее лицо, на прядь волос, прилипшую к влажной щеке. В прошлом он мог убрать эту прядь и накрутить ее на палец, но не сейчас, ибо такой жест подразумевает нежность, а нежность — последнее, что он испытывает.

Наконец он встал и отошел, чтобы налить себе стакан воды. Поднеся его к губам, стал пить, не сводя с жены насмешливого взгляда.