Не покидай меня, любовь

 — И когда же произошло это чудо? Сколько ребенку?

С одной стороны, Эмме хотелось послать его к черту, хотелось сказать, что она не будет умолять его признать своего сына.

Но она понимала, что должна сделать это ради Джино. Вдруг он однажды захочет знать, где его отец? Она должна будет иметь возможность, глядя ему прямо в глаза, правдиво сказать, что сообщила Винченцо абсолютно все, даже если с опозданием. Как Винченцо отреагирует на это известие, зависит от него, но ее совесть будет чиста.

— Ему десять месяцев, — сказала она и увидела, как глаза Винченцо сузились.

Он явно проводил в уме быстрый математический подсчет, дабы убедиться в возможности отцовства. Да, это оскорбительно, но ее чувства сейчас не в счет.

— И когда, ты утверждаешь, имело место зачатие?

— Должно быть, в тот последний раз, когда мы были вместе. Ты помнишь?

Винченцо угрюмо улыбнулся.

— Помню ли я? Едва ли я могу забыть, — с горечью проговорил он. Тогда они впервые за несколько недель были вместе. Их отношения постепенно разрушались, но после того, как стало известно, что она не может родить ему ребенка, они сделались чужими друг другу.

Спрятанное ею заключение врача стало символом всего того, что было ошибочным между ними. Винченцо начал сомневаться, была ли Эмма искренней в остальном.

— Так была ли ты на самом деле девственницей, когда я встретил тебя, Эмма? — ледяным тоном спросил он однажды за завтраком. — Или это тоже подделка?

Он помнит то, как свет пропал из ее глаз, и это доставило ему мрачное удовольствие.

— Если ты так плохо думаешь обо мне, Винченцо, — глухо отозвалась она, — нет смысла продолжать, верно?

Винченцо помнил то чувство облегчения, которое нахлынуло на него, когда он сказал себе, что больше не будет видеть ее лживого лица.

Правда, ему никуда не деться от насмешек своих кузенов, которые предостерегали его от брака с Эммой, но с этим он сможет справиться.

Однако реальность их расставания оказалась тяжелее, чем ожидал Винченцо. Он скучал по ее золотым волосам и солнечной улыбке, по ее изящному, стройному телу.

Но Винченцо сразу же напоминал себе, что все это всего лишь внешнее, что, по правде говоря, он не знал ту Эмму, на которой женился. Его доверие было разрушено, а для гордого сицилийца доверие — это все.

Он сознавал странность ситуации, в которой оказался сейчас, сознавал, что Эмма стоит, глядя на него широко открытыми глазами, и щеки ее все еще пылают после их любви, а волосы в беспорядке.