Не покидай меня, любовь

Я пришла не за сексом!

Нет? — спросил он уничтожающим тоном. — Кто-то заставил тебя раздеться и лечь со мной на диван? — Глаза его сверкали. — Но, строя свои хитроумные планы, ты ни разу не подумала о нуждах ребенка.

Я думала! — вспыхнула Эмма.

Лжешь. — Он наклонился вперед. — Ты не подумала, что неплохо было бы сказать мне, когда обнаружила, что беременна?

Или, быть может, когда начались схватки? —

Его слова беспощадно отсекали ее сбивчивое объяснение. — Или когда ты родила — что, как отец, я имею законное и неоспоримое право знать об этом? Подобные мысли не приходили тебе в голову, Эмма?

— Мы уже обсуждали это, — глухо отозвалась она.

 — Даже если б ты соизволил принять мой звонок, то не поверил бы мне.

— Вначале, возможно, — согласился он. — Но, рано или поздно я бы приехал и понял, что мы зачали ребенка, даже если это произошло в худших обстоятельствах из возможных.

— Пожалуйста, не говори так.

— Но это правда, сага. — Его глаза насмехались над ней. — Даже ты не станешь отрицать, что обстоятельства, сопутствующие зачатию, были прискорбными.

Прискорбными. Какое жестокое, казенное слово! А если она скажет ему, что ее сердце разрывалось на кусочки в тот последний день в Риме? Что она до боли жаждала вернуть то чудесное время, когда все, что они хотели и что им было нужно, — это любовь. Что когда он схватил ее в объятия в тот момент, когда она собиралась уйти из его жизни навсегда, она была околдована страстью, которая, казалось, возвратила ее в счастливые дни.

Нет, если она скажет нечто подобное, он просто снова обвинит ее во лжи. Потому что, по едва сдерживаемому гневу на его властном лице, Эмма видела, что он уже составил свое мнение о ней.

— Итак, что мы теперь будем делать? — тихо спросила она. — Полагаю, ты захочешь… регулярный доступ?

Он коротко, зло хохотнул.

Эмма закусила губу. Зная Винченцо, она не сомневалась, что он захочет воспользоваться своим правом в полной мере. Потребует ли он, чтобы Джино проводил каникулы на Сицилии? — с болью гадала она.

Допуск в тот суровый и прекрасный мир, который постепенно исключит его мать-англичанку? Она должна вести себя как взрослый, зрелый человек, спокойно и рассудительно, и тогда, возможно, Винченцо ответит тем же.

— Как нам, по-твоему, лучше устроить это? — поинтересовалась она подчеркнуто вежливо, будто спрашивала у прохожего время.

Последние двенадцать часов Винченцо ни о чем другом и не думал и пришел к единственно правильному решению.