Не покидай меня, любовь

 — В противном случае я обещаю тебе очень долгий и очень дорогостоящий процесс.

Эмма закрыла глаза, приказывая себе не заплакать, потому что он ухватится на любой внешний признак слабости и налетит на нее как коршун.

— Зачем тебе это нужно, Винченцо? — устало спросила она. — Мы оба знаем, что наш брак умер, и никто из нас не желает его продолжения.

Возможно, если бы она пролила слезу, если б ее голос дрогнул, то Винченцо, быть может, пощадил бы ее. Но ее холодный, приземленный тон разжег в нем искру злости, которая дремала с тех пор, как их брак разрушился, а сейчас вновь возродилась к жизни.

В этот момент самым главным для Винченцо стало помешать планам Эммы.

— Как насчет понедельника? — спросил он, пропустив ее возражения мимо ушей.

Эмма заморгала, чтобы прогнать подступившие к глазам слезы.

— Понедельник… да, это меня устраивает, — сказала она. — Во сколько?

— Где ты живешь? Мы можем поужинать? Эмма задумалась: последний поезд на Боудейл из Лондона уходит в начале двенадцатого, но вдруг она на него опоздает? Ее подруга Джоанна будет рада присмотреть за Джино днем, но никак не ночью.

Кроме того, она никогда не расставалась со своим малышом больше чем на несколько часов.

Игнорируя первую часть вопроса, Эмма заставила себя говорить небрежно:

Почему? Занята вечером? — язвительно поинтересовался он.

Я живу не в Лондоне. Лучше нам… встретиться за ланчем.

Хорошо, — согласился Винченцо. — Пусть будет ланч. Приезжай ко мне в офис. Помнишь, как добраться?

Эмме не хотелось идти к нему в офис.

Это ведь не нейтральная территория. Винченцо будет командовать, он это ужасно любит…

— А не могли бы мы пойти куда-нибудь… в ресторан?

Винченцо показалось, что он расслышал дрожь надежды в ее голосе, и он был удивлен, какое мрачное удовлетворение это ему доставило.

— Нет, я не хочу идти в ресторан, — возразил он. Быть стесненными разделяющим их столиком, маячащими официантами и официальной атмосферой? Ни за что. — Будь здесь к часу.

И к изумлению Эммы, он прервал связь, оставив ее слушать гудки.

Она медленно положила трубку, при этом уловив свое отражение в маленьком зеркале над тумбочкой. Волосы висят как солома, лицо бледное, под глазами темные круги. А Винченцо всегда такое большое значение придавал тому, как она выглядит, ведь она была его куколкой.

Закусив губу, Эмма представила презрение в его насмешливых черных глазах. И это презрение наверняка поставит ее в еще более невыгодное положение.