Не покидай меня, любовь

Его мускулистая фигура была словно вылеплена руками талантливого скульптора как идеал мужской красоты. Поза его была несколько высокомерной, но надменность всегда являлась второй натурой Винченцо. Если он чего-то хотел, он это получал, используя смесь властности, убеждения и абсолютной харизмы.

Эмма сглотнула. Это напоминание подталкивало ее к тому, чтобы защищаться. У нее есть нечто бесценное, что Винченцо нельзя позволить взять, и она должна быть начеку.

— Здравствуй, Винченцо, — сказала она.

— Здравствуй, Эмма, — отозвался он тоном, которого она никогда не слышала у него раньше. Выпалив какой-то приказ по-итальянски, заставивший блондинку быстро покинуть кабинет, он сделал шаг к жене. И Эмма, как обычно, почувствовала слабость, когда взглянула в его лицо.

Ибо сейчас он был еще неотразимее, чем тогда, когда она согласилась выйти за него замуж. Тогда она была безумно влюблена и настолько очарована, что не переставала считать его самым замечательным и самым красивым мужчиной на свете.

Но с тех пор Эмма много пережила, в том числе много трудностей. Теперь она не должна быть во власти иллюзий.

Винченцо был одет в один из своих деловых костюмов, в котором каким-то непостижимым образом выглядел официально и в то же время не чопорно. Пиджак он снял, оставшись в белой шелковой рубашке, сквозь которую соблазнительно просвечивало крепкое тело. Он расслабил галстук и расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, поэтому она могла видеть черные завитки волос на груди.

Но больше всего завораживало его лицо, и Эмма почти неохотно подняла к нему взгляд, словно боялась того воздействия, которое оно окажет на нее. И воздействие оказалось подобно шоку, осознала она, глядя в жесткий и циничный вариант крошечных, мягких черт Джино.

Муж был бы почти классически красивым, если бы не крошечный шрам на подбородке и жесткий блеск черных глаз, да еще улыбка с налетом жестокости. Даже когда он настойчиво ухаживал за ней, в нем всегда чувствовалась какая-то жесткость.

Он действительно всегда обращался с ней с некоторым оттенком деспотизма. Она была всего лишь очередным его приобретением — девственница, которая так и не оправдала возложенных на нее ожиданий…

— Сколько лет, сколько зим, — сухо проговорил Винченцо. — Позволь, я помогу тебе снять пальто.

Последнее, чего хотелось.