На охоту нельзя — опасно! На прогулку в лес нельзя — опасно! Просто в город, на ярмарку — нельзя! Все, что я захочу: клоунов, акробатов, бардов, все притащат во дворец. Покажут издалека — все! А я живой! Мне интересно! И вот тогда я начал делать пакости тем, от кого слышал гадости в свой адрес.
— И чем старше ты становился. — тихим шепотом вступила в разговор я. — Тем обиднее становились твои розыгрыши?
— Да! Фрейлинам я портил вышивки и шитье, рассыпал и мусорил там, где только убрали горничные, закрывал в туалете лакеев, подсыпал в кушанья управляющего соль, а в легкое вино придворных дам снотворное, устраивал внеплановые «учения» для стражников, прекратил учиться.
Хуже всех пришлось воспитателю, после того как с его подачи мне запретили заниматься стрельбой из лука, я сильно разозлился. Среди прислуги он считался бабником и ловеласом. У него всегда было много поклонниц. Красавчик и сердцеед, он всегда пользовался вниманием не только служанок, но высокородных дам, которые устраивали тайные свидания.
Я испортил его репутацию и теперь ему приходится для поиска поклонниц выходить в город.
— А если точнее. Что ты сделал?"
"— Зная о том, что после моего ужина они с камердинером лакомятся различными деликатесами с моего стола и пьют принесенное мне легкое вино, я добавил туда снотворного. Ночью, пробравшись в его комнату, я нашел его крепко спящим. С большим трудом мне удалось одеть его в нижнее белье, позаимствованное у маменькиной фрейлины. Очень оригинально на нем смотрелись кружевные женские панталончики с бантиками, чулочки с ажурными подвязками и накрашенные губки.
Перед уходом я аккуратно напоил его снотворным еще раз. Очень уж мне не хотелось, чтобы он проснулся раньше, чем его найдут. Он и не проснулся. А после того как утром было замечено его отсутствие, его естественно нашли. Вспоминают об этом до сих пор, ведь прежде чем его разбудили, в его комнате побывали все, кто желал.
— Жестоко.
— Да. Но мне тоже было плохо.
— А теперь, ваше высочество…
— Эрик.
— Что?
— Раз уж я использовал вас вместо носового платка, вы можете, когда в комнате никого нет, называть меня по имени.
— Договорились. Эрик. Ложись-ка удобнее на подушки. Я расскажу тебе про твои ошибки, — приготовилась я к своему монологу с тяжким вздохом.
— Я готов вас выслушать, — произнес паренек, устраиваясь поудобнее. — И спасибо за руки.
— Слушай. Я понимаю, что все, что ты услышал, было обидно и больно. Очень хотелось наказать любителей болтать.
