Я назвала ее Кристианой — да, я знаю, как даются имена детишкам на Венге и, особенно, имена девочкам, и что такое имя — это великая честь для отца. Но почему-то мне кажется, что он это заслужил. К тому же мне просто очень понравилось это имя.
Но солнышко с характером — а кто бы сомневался, при таких-то родителях! К тому же балуют их обоих, ох, балуют! Старший из любого может веревки вить, хорошо, что он нечасто этим пользуется. Не из любого, конечно, но Тая точно перед ним устоять не может, не говоря уж о моих обоих мужчинах.
Девочка — ну, это вообще отдельный разговор. Хотя бы мне надо быть строгой, что ли…
А наша «неведомая зверушка», Тайри, освоился в доме, но освоился очень избирательно: он до сих побаивается женщин, меня, правда, меньше остальных, но очень любит играть с детьми, а те его просто обожают. Его отношения с моими мужчинами до сих пор мне до конца не понятны, но выглядит он явно счастливее, чем когда только попал к нам, значит, все в порядке. Он сейчас напоминает мне кота, который потерялся, скитался по улицам, исхудавший и ободранный, а потом нашел новый дом и теперь платит хозяевам лаской, хотя иногда пугается по привычке.
Я смотрю на Эмиля, который играет в лошадку и катает на себе двухлетнюю Кристи, а Эрик периодически подбегает к ним и показывает то альбом, по какую-то игрушку, требуя уделить внимание и ему тоже, и понимаю, что, возможно… когда-нибудь… я хочу третьего малыша, и я хочу, чтобы он был светловолосым, в папу…
Я, действительно, могу об этом задуматься, потому здесь мама выполняет свое главное предназначение, а папа, а, точнее, папы не дадут ей устать от хлопот.
Я даже успеваю соскучиться, дожидаясь, пока мне «выдадут» детей. Эту особенность воспитания венговских мужчин, когда они занимаются детьми и домом, я с удовольствием оценила. Кстати, про пап. А где второй, точнее, первый? Тут, словно услышав вопрос, материализуется Крис и осторожно меня обнимает:
— Наблюдаешь?
— Угу.
Любуюсь, честно говоря. Сколько же у него любви неистраченной за всю жизнь накопилось, что теперь на всех хватает. И как страшно, что всего этого могло бы не быть, — и, пока я не передумала, задаю вопрос, — если я захочу от Эмиля ребенка, что это будет значить для тебя?
Крис прижимает меня к себе чуть крепче, молчит, уткнувшись мне в волосы. Хочется отыграть все назад и не задавать этого вопроса, но, наверное, я все-таки рада, что спросила.
