Хотя, может, и плохо, что в сознании — уже который раз меня саму отдохнуть отправляет:
— Госпожа, идите отдохните, и Эмиля прихватите, вы уже оба так выглядите — краше в гроб кладут. А со мною все нормально, уже лучше намного, полежу, может, засну. Идите, идите!
А Эмиль, правда, уже испереживался весь, вначале он просто около меня сидел, потом тоже стал осторожно выпроваживать. Я на него посмотрела — ох уж эти блондины, кожа тонкая, сразу по его лицу с черными кругам под глазами заметно, что он не спал уже давно.
Надеюсь, я хотя бы выгляжу получше.
Вроде бы Крису все-таки лучше стало, пойду, и правда, отдохну. Последний день выдался — ни одному врагу не пожелаешь!
Когда я зашла в свою комнату, в дверь осторожно поскреблись, а потом просочился Эмиль и выдал мне такое…
— Госпожа… — Эмиль уткнулся лицом мне в колени, словно боялся посмотреть в лицо — Я прошу вас… когда вы будете уезжать, усыпите меня.
— Эль? Ты что? Что ты такое говоришь? Я не уеду теперь просто из принципа. И Крис… Я надеюсь, он тоже не захочет уехать.
— Все же, госпожа, пообещайте мне — теперь он смотрел мне прямо в глаза, видимо, уже перейдя эту грань между страхом. И если кого-то из рабов и правда можно было называть «звериками» и постельными игрушками — они сами с радостью выбирали эту роль — то Эмиль понимал слишком многое. Он все понимал и заранее все прощал.
— Хорошо, — решилась наконец я. — Я обещаю тебе, что если ничего не получится и я уеду, то я не брошу тебя. Я сама тебя усыплю. Уж это-то я могу тебе пообещать.
— Спасибо вам, госпожа… — он действительно выглядел успокоившимся.
Анита и Крис
— Госпожа, я для себя все давно решил и поэтому поехал сюда с вами. Я не собираюсь истерично проситься назад, как только что-то случится. К тому же я сам виноват, ступил. А вы всегда меня защищаете. Я даже по меркам нашего мира себя слишком вольно веду.
— И с кем ты сравниваешь?
— С рабами. Вы купили меня тогда, не продали, когда вам предлагали вдвое или втрое больше, — Крис усмехнулся, вспоминая тот давний услышанный разговор и «постоянного клиента», — пережили все мои истерики и никогда ни в чем не упрекнули.
Я никогда не услышал от вас слова «шлюха», хотя таковым являлся, да и являюсь по сей день. Не бывает бывших шлюх… Вы подарили мне свободу и дали документы, с которыми можно начать жизнь заново.
— И ты решил начать ее на Венге. Мальчик мой, у тебя очень специфическое чувство юмора. И то, что ты считаешь себя обязанным…
— Не считаю, госпожа. Просто люблю.
