Слова очевидцев — это серьезное доказательство, тем более слова потерпевших.
— Живы, значит, — проговорил Нефедов, и трудно было понять, произнес он это с облегчением или сожалением.
— Не сегодня-завтра можно будет поговорить с ними, — заверил Демин. — Вот вы все молчите, а я говорю, говорю... Наверно, неправильно веду допрос, но не молчать же нам обоим, верно? Конечно, молчание — это не самое худшее поведение для вас, но я бы и не назвал его наилучшим. Надо защищаться, Нефедов, а вы ведете себя безвольно.
Вам надо сделать все возможное, чтобы хоть на год уменьшить наказание, на два...
— Этого я постараюсь добиться хорошим поведением там! — с вымученной удалью воскликнул Нефедов.
— Да? — удивился Демин. — Тут вы просчитались. Есть статьи Уголовного кодекса... Осужденные по этим статьям, ничего не заслуживают хорошим поведением. Может быть, вы надеетесь отделаться универмагом? Не получится. Хочу рассказать вам еще одну следственную тайну... При вскрытии Дергачевой в ней был обнаружен золотой кулон со знаком зодиака.
А в универмаге следы этого кулона. Видите, как все перепуталось! Без вашей помощи мне не разобраться во всем этом...
— Так она его проглотила?! — Нефедов вскочил со стула и, шагнув к столу, уперся в него длинными руками. — Она его проглотила?!
— Проглотила, — кивнул Демин, не понимая, что же так потрясло Нефедова.
— О! — Нефедов обхватил лицо ладонями и, шатаясь, пошел по комнате. — Значит, Дергачев был прав... И она молчала... Проглотила и молчала, когда все это заварилось.
.. — И тут с Нефедовым произошло еще одно превращение — согнувшись пополам, он хохотал, не в силах разогнуться, по лицу, искаженному судорожным смехом, катились слезы. Обессилев, Нефедов присел на стул, слезы, выдавленные смехом, теперь уже катились по его плачущему лицу. — Подлая баба, подлая баба, — повторял он. Залитые слезами глаза Нефедова, казалось, видели все, что произошло тогда в доме Жигунова, но только теперь он понял смысл всего происшедшего — так показалось Демину.
Не зря он время от времени выкладывал Нефедову детали расследования, пытаясь расшевелить того, заинтересовать, включить в работу. Но Нефедов оставался безразличным или проявлял лишь вялый интерес, пока Демин не заговорил о вскрытии Дергачевой. Здесь и произошел срыв. Где-то рядом была разгадка всего происшедшего. Но в этот день Нефедов не произнес больше ничего связного. Заговорил он только на следующее утро.
