И вот, когда, казалось, обесценились все показания и доказательства, а Дядьков снова похаживал по городку румяный и уверенный в себе, Глазова пошла в наступление. Вызвав Дядькова в очередной раз на допрос, она встретила его с уже подготовленным, подписанным прокурором постановлением об изменении меры пресечения — так называется документ, на основании которого она здесь же, в прокуратуре, взяла Дядькова под стражу. Основания: настойчивые попытки мешать работе следствия, уклонение от своих обязанностей, недопустимая обработка свидетелей.
— Я хочу видеть прокурора! — заявил Дядьков, ознакомившись с постановлением.
— Не возражаю, — ответила Глазова. — Пожалуйста. Пройдите в конец коридора и направо. Сухачев Владимир Дмитриевич."
"Тамара Васильевна поднялась следом. Предстоял разговор у прокурора. Вроде все уже обсуждено, согласовано, но вдруг Дядьков приготовил какую-нибудь неожиданность, вдруг у него новая версия? Но нет, на этот раз Дядьков был просто обескуражен, растерян. Слишком уж он уверовал в свою неуязвимость и такого шага от следователя не ожидал.
Вот что об этом разговоре с Дядьковым рассказал Владимир Дмитриевич:
— Наша работа позволяет видеть людей далеко не в самые светлые их дни, не в самом веселом состоянии духа. Но вот на что обращаешь внимание — большинство, несмотря на драматические обстоятельства, все-таки сохраняют достоинство. С Дядьковым же произошло столь неожиданное превращение... Право же, за многие годы работы мне едва ли приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Минуту назад это был нагловатый, бесцеремонный человек, который почему-то уверовал в собственную безнаказанность, — некоторым должность дает такое ощущение.
Он с пренебрежением разговаривает со следователем, не каждый вопрос услышит, не на каждый ответить соблаговолит. Но вот знакомится с постановлением, из которого явствует, что отсюда, из прокуратуры, он под конвоем отправится в изолятор. И куда все делось! Дядьков готов падать на колени, он просит, плачет, обещает все, что можно обещать и чего обещать нельзя.
Заметьте, я говорю все это без преувеличения. Если до этого у меня были какие-то сомнения в его виновности, если мы с Тамарой Васильевной не один раз прикидывали обстоятельства, чтобы, не дай бог, не ошибиться, то теперь мои сомнения рассеялись: Дядьков неожиданно предстал предельно бесчестным человеком. И это был такой контраст с тем, что было минуту назад, что я просто поразился. И подумал про себя: может ли такой человек совершить преступление? Может.
