Подумал, что гостей уже нет и мы можем поговорить...
— Итак, вы приехали к дому, — напомнил Демин.
— Совершенно верно. Приехал. Расплатился с таксистом, подхожу к дверям и вижу — в окнах огонь. Бросаюсь в дом, затаптываю...
— Что горело?
— Газеты на полу. Большая куча бумаги, тряпок... Такое впечатление, что кто-то стащил в кучу... Потом вижу — лежат люди, в крови. Я оттащил в сторону старика, Свирина, а потом испугался... Зайдет человек — что подумает? Подумает — Мамедов преступник. И я поступил не как мужчина.
.. Убежал. И вот мне наказание.
— В котором часу это было?
— Стемнело уже, март, рано темнеет.
— Вы загасили огонь полностью? Он не мог снова разгореться?
— Разгореться? — Мамедов потер щетину, — Нет. Не мог.
— Вы ушли в калитку?
— Конечно. Куда же еще?
— Вас кто-нибудь видел?
— Думаю, что нет. Когда выходил, подождал, пока пройдут люди, сразу свернул в переулок. Старался, чтобы меня не видели. Ну что, верите, Валентин Сергеевич?"
"Демин вздохнул, прошелся по кабинету, снова сел. Ему хотелось верить Мамедову.
В его голосе было что-то такое, что вызывало доверие, даже в выражении лица. Мамедова чувствовалась горькая искренность. Возможно, за ней стояло сожаление в содеянном, но логика поступков, логика характера сбивала с толку, и он не стал торопиться с выводами.
— Неважно, верю ли я вам сейчас, Мамедов. Ну, верю, ну, не верю... Следствие идет, улики против вас, и потому отпустить не могу! Терпите. Мужайтесь. Будем работать. Помогайте по мере сил. Я с радостью отпущу вас, но мне нужны основания.
Скажите, когда вы второй раз вернулись в дом, там никого не было в полном здравии?
— Нет, — подумав, ответил Мамедов. — Я обошел весь дом, да что там обошел, я его обежал не один раз... Когда я увидел этих людей, среди них и женщина... Они так веселились за столом, и вдруг... Я растерялся...
— Значит, только эти четверо?
— Да, хозяин, Дергачевы и этот маленький мужичок, его фамилия Свирин.
— А когда вы приходили к Жигунову в первый раз, кто был за столом?
— Я уже рассказывал.
.. Рассказывал правду, поэтому смогу только повторить. Если бы я врал, то кто знает, сейчас бы сказал что-то другое...
— Вы помните за столом высокого молодого парня с длинными волосами?
— Помню.
— Вы его знаете?
— Первый раз видел.
— Опишите его.
— Вы сами, Валентин Сергеевич, описали его... Высокий, молодой, длинные волосы, усики...
— Стоп. Подробнее об усиках, слышу об этом впервые. Раньше вы говорили, что он безусый.
— Усики неважные, жидковатые.
