Не прощаюсь

Древние каракули было не разобрать.

– «Память сия» в начале могу прочесть, а дальше никак… И в конце еще разборчиво: «Корней», какое-то слово, «руку п-приложил». Нашего родоначальника, который приехал в Московию при Алексее Михайловиче, звали Корнелиусом. Может, он?

Фамильные древности Мону не заинтересовали, но спать расхотелось.

Красная армия на марше

Прошла до конца кустов, за которыми простиралось большое поле. Раздвинула ветки – испуганно присела.

Метрах в трехстах по дороге растянулась длинная, окутанная пылью колонна, которой было не видно конца.

Впереди медленным шагом под свернутым знаменем ехали всадники, человек десять-пятнадцать.

Мона побежала назад, рассказала отцу Сергию. Тот убрал свой палимпсест, поднялся, взял бинокль.

– Дайте и мне! – потребовала она.

Встали плечом к плечу. Он стал смотреть в правый окуляр, Мона в левый, но скоро отодвинулась. Во-первых, щеке было щекотно от его бороды, а во-вторых, мало что видно. Бинокль был слишком мощный. В белом кружке покачивались фуражки и папахи, въехала конская морда с оскаленными зубами.

– Красные, – определил отец Сергий. – Не меньше б-бригады… Впереди штаб. Вероятно, подкрепления для харьковского фронта.

– Смотрите! – Она тронула его рукав.

Навстречу колонне по дороге мчался легковой автомобиль, за ним тянулся лисий хвост пыли.

Машина остановилась перед головой колонны. Выскочили три проворные фигурки: одна впереди, две сзади.

– Что-то срочное, – сказал отец Сергий. – Бог с ними. Какое нам дело? Сюда они не сунутся.

Конные стали спешиваться, окружили тех, что вылезли из автомобиля.

Вдруг хлопнул выстрел. Кучка людей быстро задвигалась. От нее оторвался всадник, за ним второй. Оба пустились вскачь через поле – в сторону кустарника. Моне показалось, что прямо на нее.

Вслед скачущим стреляли. Под задним споткнулся, опрокинулся конь. Мона вскрикнула, увидев, как всадник катится по земле.

Передний поднял лошадь на дыбы, дернул уздечку, разворачивая коня и всё время стреляя из револьвера.

Прихрамывая, подбежал второй. Подпрыгнул, взгромоздился сзади на круп. Снова поскакали.

– Молодец, что не бросил т-товарища, – заметил отец Сергий. – Но вообще-то мне это не нравится.

– Почему? – взволнованно спросила она.

– Потому что они выведут всю эту ораву на нас. Скорее. Отчаливаем.

И побежал к берегу. А Мона осталась, завороженная драмой. Двое беглецов под пулями несутся к зарослям, должно быть, надеясь в них укрыться, и не знают, что за кустами река.