Не прощаюсь

– На что ж тебе пулемет? – весело удивился командир.

– На то, что я пулеметчик. С войны уходил – машинку прихватил. Гуляю по свету, ищу хорошую службу. Вы кто такие? Нужны вам хорошие пулеметчики? Сговоримся – буду ваш.

– Хорошие пулеметчики сейчас везде нужны. А сговориться – сговоримся. У нас в Зеленой Школе всем нравится.

Ах вот это кто, поняла Мона. И пожалела, что плохо слушала недавний разговор отца Сергия с Канторовичем. Всё, что осталось в голове: «Зеленошкольская Директория» против красных и против белых.

– Ну, а ты кто? – спросил усатый Скукина.

– Музыкант. Из Москвы. Там есть нечего. Пробираюсь на юг.

– Где ж твой струмент?

Подполковник достал флейту.

Засвистел «Камаринскую».

– «Пошла плясать, ногой топнула, ажно хата покачнулась, и дверь хлопнула» – подпел усатый, шлепнул Скукина по плечу. – Давай к нам, музыкант. Подхарчишься.

Мону он спросил не так, как других:

– Ты, тетка, при ком?

Очевидно, в его мире не предполагалось, что женщина может быть сама по себе.

– Дочка это моя, – ответил за Мону отец Сергий. – С Белгорода мы, обое. И баркас мой. Энтих двоих не знаю. За плату взял, по дороге.

– Что ж ты из Белгорода так далёко заплыл?

– В Луганск нам надо. Там больница психическая. Добрые люди присоветовали. Дочка у меня не в себе. Бесноватая.

Все посмотрели на Мону. От неожиданности она замигала.

– Так-то она ничего, тихая, – вздохнул отец Сергий. – Но от мужиков сатанеет. Как найдет на нее бабья течка – кидается.

– Пускай накинется, мы не против, – сказал конопатый солдат. – Правда, дядя Семен?

И все, включая командира, засмеялись.

– Зря ты так, сынок, – пригорюнился отец Сергий. – Сбереги тя от такого Господь. Моя Федосья, когда у ей припадок, мужику рожу царапает, зубами горло грызет. Одному чуть хозяйство с корнем не вырвала. Беда!

Мона ему подыграла. Поглядела конопатому на пах, облизнулась. Парень попятился.

– Ладно, послушали вас, – досмеялся командир. – Теперя поглядим.

И начал рыться в мешках, не торопясь, тщательно. У Канторовича нащупал за подкладкой какие-то бумаги. Вынул.

Шифровальные коды, догадалась Мона. Штабс-капитан рассказывал, что похитил их у красных.

– Леший знает. На раскурку подобрал.

Усатый покопался еще. Вдруг выпрямился и ударил Канторовича кулаком в лицо.

– Это тоже на раскурку?! Гнида золотопогонная!

В другой руке он держал развернутую тряпицу.