Не прощаюсь

Тогда отодвинулась и стала думать.

Что обеих его жен тоже звали «Елизаветами» – это хорошо. Значит, у него такая, как ее, карма.

Что оба брака паршиво закончились – это плохо. Хотя разве было бы лучше, если б они оказались удачными?

И вообще: бог любит троицу. А еще надо дать ему то, чего Елизавета Первая дать не успела, а Елизавета Вторая не смогла или не пожелала.

В ту же секунду Мона с легкостью решила вопрос, над которым веками ломали голову мистические философы: как воплотить бесплотное и уловить неуловимое.

Крепко обволакиваешь неуловимого, берешь маленькую его частицу в плен своего тела и выращиваешь из этой крохи полную свою собственность. Конечно, придется пересмотреть свои принципы, изменить отношение к проблеме размножения, но принципиальность – удел умных мужчин и глупых женщин.

Волнуясь из-за затянувшегося молчания и сильно заикаясь, он робко спросил:

– Я не д-должен был г-говорить про «Елизавету Третью». Я всё испортил? Что я могу сделать, чтоб ты меня п-простила?

Мона повернулась, погладила его по щеке.

– Я, может, и Третья, зато последняя. А прощу я тебя при одном условии. Если у тебя осталось еще немножко энергии Ки.

Мгновение остановилось

На следующий день они плыли через владения какого-то атамана Ковтуна. Здесь недавно прошла война, и встречные деревни были трех видов: безлюдные, мужские и женские.

От безлюдных пепелищ Мона отворачивалась, не хотела омрачать свое нескончаемое прекрасное мгновение. В мужских деревнях на берег выходили люди с оружием, приказывали пристать.

Эраст предъявлял им пропуск директора Жовтогуба, и баркас следовал дальше. В женских деревнях – тех, где никто ружьями не размахивал – Мона выходила на берег. В одной купила на остаток зеленошкольских денег еды, в другой обменяла дурацкое цветастое платье на стеганое одеяло – чтобы мягче лежалось на дне лодки.

А близко к вечеру, с правого берега, из-под свисающих над водой ив, закричали:

– Гли, барин с барыней на лодочке! Эй, шляпа, греби суды!

Там трое каких-то поили лошадей, трясли карабинами.

– Не волнуйся, – сказал Эраст. – Покажу бумагу, поплывем дальше.

Направил баркас к берегу.

– Мы плывем с заданием от директора Жовтогуба. Вот пропуск.

Один взял документ, небрежно глянул, швырнул на песок.

– Плевать на твово директора. Мы сами по себе. Мамзель, прыгай к нам. А ты давай, спинжак сымай. И чоботы.

Фандорин вздохнул, встал, снял пиджак.

– Извини. Это недолго.

Страшно Моне не было. Скорее интересно.