Не прощаюсь

Ровно в пять из подъезда вышел прямой, как шест, мужчина в клетчатом кепи. Гущин шагнул навстречу, приподняв котелок. Незнакомец просто кивнул, подал руку первым. Командир – без сомнений.

Романов чуть не запел.

Медленным шагом заговорщики двинулись в сторону Алексея. Он спрятался в подворотню, слился со стеной.

Они прошли не более чем в пяти шагах.

– …Численность растет, а сумма выделяется прежняя, – торопливо говорил Гущин. – Стадниса это не касается, у него все люди на советском жалованье, но Бердников и Тышкевич в большом затруднении.

– Хорошо. Поставлю вопрос о финансах перед штабом. Прямо сейчас.

Профиль у дивизионного командира был твердый, будто выкованный из чугуна. Подбритые в узкую полоску усики. Больше Романов ничего разглядеть не успел.

Решил, что досчитает до двадцати, прежде чем выглянет вслед – не дай бог дерганый Гущин как раз оглянется и заметит. Потом решил, что безопаснее досчитать до тридцати.

Судьба уберегла – не иначе.

На счете «двадцать семь» мимо укрытия беззвучно проплыл некто в сером пальто и сером матерчатом картузе.

Романов осторожно, чуть-чуть, высунулся – и снова спрятался.

Серый вскинул к глазам руку – как бы поглядеть на часы, но чуть выше, чем требовалось. Жест знакомый. Подобным образом секретных агентов учат проверять, нет ли слежки. Стекло на часах для этого делают зеркальным.

У ВЧК в штате таких умников нет. Вывод? За дивизионным командиром ходит личный телохранитель, хорошо подготовленный.

Слежка становится рискованной. Рано или поздно профессионал ее заметит.

Сюрприз. Пренеприятный.

И все же Алексей решил, пока не кончились тесные переулки, походить за интересной троицей еще. На широкой улице или на площади, конечно, придется их выпустить. Эх, жалко!

Минут через пять «дивизионный» и Гущин распрощались. Дальше человек с чугунным лицом двинулся один – если не считать сопровождавшую его на отдалении «тень». Охранник держался метрах в двадцати, на противоположном тротуаре, и всё время поглядывал по сторонам, не забывая проверять и тыл – то на часы посмотрит, то в витрину.

Ужасно не хотелось выпускать такую добычу. Возникла некая идейка, но до того наглая, что Романов сначала от нее отмахнулся – бред. Идейка, однако, вернулась и скреблась всё настойчивей.

Чугунный сказал Гущину: «Поставлю вопрос перед штабом. Прямо сейчас».

Значит, он идет на заседание штаба. Какого – ясно. Это шанс выяснить, где собирается всё руководство «Союза», а может быть, и установить состав.

Конечно, риск велик.