Виктор говорил «не плачь», но у него и самого в глазах стояли слёзы. Только что не выливались, так и замерли там, придавая взгляду лихорадочный блеск, словно у Виктора была высокая температура.
— А… ты?..
— Что — я?
— Ты… будешь?
Абсолютная растерянность в его глазах за мгновение сменилась дикой радостью.
— Конечно. Если ты этого хочешь."
"— Хочу, — кивнула Ирина и, всхлипнув, призналась: — А ещё я хочу девочку. Маленькую. Давай возьмём?
— Хорошо, — кивнул Виктор и, не выдержав, всё-таки заплакал.
93
Виктор
Ирину увезли на операцию через два часа.
Оставаться в больнице не было смысла, но он всё-таки остался — просто не смог уехать, хотел дождаться, когда из операционной спустится Кира и скажет, что всё прошло успешно.
Обязательно скажет. Он верил. Иначе невозможно. Всё непременно будет хорошо…
Виктор зажмурился и, сжав ладони в кулаки, начал молиться. Он не знал ни одной молитвы, поэтому просто шептал всё, что приходило в голову. Да и не понимал он: разве может быть разница, какими словами молиться, каноническими или нет? Это людям слова важны.
А вот Богу — вряд ли. Может, Ему и вовсе достаточно чувств для того, чтобы услышать? А слова — они больше для самого человека, для самоуспокоения… Да, пожалуй. Если бы Виктор сейчас не шептал все эти молитвы, он бы, наверное, попросту свихнулся.
— Пап?..
Горбовский открыл глаза и поднял голову. Прямо над ним, кусая губы, стояла бледная Марина и, переминаясь с ноги на ногу, смотрела на отца с такой беззащитностью, что он даже не стал сомневаться — просто поднялся и заключил дочь в объятия.
— Маму уже увезли, да? — просипела Марина, уткнувшись Виктору в подмышку. — Да?..
— Да.
— Как она?..
— Храбрилась. Ты же её знаешь.
— А… сколько будет длиться операция?..
— Не меньше трёх часов. Но скорее всего, дольше.
— Ты останешься?..
— Да, буду тут, пока врач не выйдет из операционной.
Марина спрашивала что-то ещё, а Виктор отвечал — механически, почти не задумываясь над ответами. И точно так же не задумался, когда дочь тихо поинтересовалась:
— Вы с мамой теперь будете вместе?
— Да, — кивнул Виктор и замер.
И Марина замерла.
Наверное, не следовало говорить ей… так резко. Сначала надо было подготовить… Но он просто сейчас ничего не соображал.
— Это хорошо, — вдруг выдала дочь, и Горбовский от неожиданности едва не сел обратно на диван. — Для мамы — хорошо. Она не была счастлива без тебя, пап. Может, с тобой всё-таки будет…
— Для мамы — хорошо… — эхом повторил Виктор.
