Не провоцируй босса, опасно!

А как сейчас поживает предательница Жанна?

– Понятия не имею, я её вычеркнула из жизни. Она недостойна даже мести.

– Возможно вы и правы.

– Может, и права, это уже неважно. Ну а ты как, готова излить душу мне? Клянусь, я никогда об этом не расскажу сыну, и тебе не советую.

– Думаете, он убьёт этого подонка?

– Не думаю, а знаю.

– Вы правы, мне нужно высказаться, я даже с дядей об этом практически не говорила. Он меня вытащил из этого ада, но того, что на самом деле произошло, не знал.

Было трудно начинать рассказ, мысли путались, меня сотрясал озноб, но, когда Любовь Валерьевна приобрела меня, я успокоилась.

И рассказала ей всё как на духу. Слёзы непроизвольно катились из глаз, ведь я проживала вновь этот кошмар. Когда я замолчала, сотрясаясь от слёз, мама Кирилла прижала меня к своей груди и, как маленькую девочку, начала успокаивать. Это помогло. Но, самое невероятное, мне стало легче, словно груз с души упал.

– Вы случайно на психолога не учились? – отстраняясь от неё, решила пошутить, хватит уже слёз.

– Нет. И то, что ты мне рассказала, меня потрясло. Я когда с тобой начала общаться, я сразу поняла: что-то с тобой случилось в прошлом. То, что вы с Киром любите друг друга, видно невооружённым взглядом. А раз так, то без какой-то веской причины ты бы не стала отказываться от счастья. Скажи, ты после того, как подслушала доктора и узнала о бесплодии, не проходила обследование у другого специалиста?

– Конкретно по этому вопросу нет. Страшно было услышать, что я бесплодна. Знаете, помогаю другим преодолеть свои страхи, а сама оказалась ещё той трусихой.

– Соня, то, что с тобой произошло, ужасно. Поверь, ты ещё держишься бодрячком. Мало того, ты ещё и другим стараешься помочь. Ты добрый и светлый человечек, недаром мой сын называет тебя солнечной и лучиком. Я же, наоборот, стала язвительной, а за глаза меня называют торпедой.

– Но вы и правда прёте напролом, – хохотнула в ответ.

– Должны же быть у меня недостатки, – отшутилась она.

– Это у вас, видимо, с Киром семейное.

– Сильно давит? – интересуется Любовь Валерьевна с хитрой ухмылкой на лице."

"– Он не давит, а прёт напролом. Первое время я была шокирована, а сейчас уже смирилась. И, несмотря на это, он золотце. Представляете, он даже мне готовит, я-то не умею. Скажите, это вы его научили так шикарно это делать?

– Его научил мой повар, а я редко этим занимаюсь, но умею. Хочешь, и тебя научу? Потом детишек будешь баловать, – когда она сказала о детях, я вздрогнула.