Не провоцируй босса, опасно!

Потом были поздравления, Любовь Валерьевна расплакалась, Люда её успокаивала, но в итоге к ней присоединилась. Бедный Глеб метался от будущей мачехи к жене. Только одну успокоит – другая плачет. Потом плюнул, обнял их и что-то шепнул, кажется, помогло, слёзы высохли, и мы всё поехали к нам домой. Кирилл как всегда удивил: стоило войти в холл, как приятный аромат роз стал наполнять мои лёгкие. Я зашла и ахнула: вся квартира украшена соответствующе событию, кругом разные композиции из белых роз и ещё каких-то цветов.

Стол накрыт, и на нём цветы и свечи – романтика. Мы провели замечательно вечер в кругу дорогих сердцу людей. Жалко только, что Лизы и Юли не было, Аверин, гад, как всегда, отжёг. Поругали его дружно и продолжили наслаждаться вечером.

– Спасибо, что ты есть и боролся за нашу любовь.

Это были первые слова, когда вечером мы остались одни. Кирилл взял мои руки в свои и, поднеся к губам, поцеловал поочерёдно каждую, не забыв уделить внимание пальчику с обручальным кольцом.

– И тебе спасибо, что существуешь.

Ты словно лучик света, озарила мою никчёмную жизнь. До тебя я не знал, что может замирать сердце от восторга, когда утром просыпаешься с любимой рядом. А ещё я обожаю смотреть, как ты кушаешь.

– Насчёт кушаешь. Я поправляться начала, даже целлюлит, кажется, появился.

– Где?

– Вот пойдём в спальню, покажу…

– Ну уж нет, я тебя отнесу, потом раздену, и…

Так и сделал, отнёс, нарочито медленно раздел, а потом убил вопросом:

– Где мой целлюлитик?

Я растерялась и только рукой показа на бедро.

– Дай я тебя поцелую…

Даже не знаю, мне начинать комплексовать или ржать. Когда он принялся его целовать, говоря при этом всякие нежности, я покатилась со смеху.

– Кир, ты неподражаем!

– Ещё пока нет. Но к утру жду именно такой похвалы, можно ещё добавить «ты мой ненасытный жеребец» или «такое жаркого и обжигающе страстного секса у меня никогда не было».

И ведь так оно и случилось – к утру именно так я и сказала.

Глава 41

Ромка, словно старичок, стоял с опушёнными плечами у могилы матери.

Слёз не было, но в глаза его застыла такая… тоска, что сердце разрывалось в клочья. Соня подошла и взяла его за руку, пытаясь хоть как-то подбодрить. Я тоже приблизился и дотронулся до его худенького плечика. Тот тяжко вздохнул и посмотрел на меня полными боли глазами.

– Хочешь побыть немного один?

Он проглотил ком в горле и чуть слышно произнёс:

– Если можно…

Мы отошли, Соня старалась выглядеть спокойной, но глаза выдавали – она на грани.