Не родные. Малышка в награду (СИ)

Я и не спросил твою маму, ей можно омлет с сыром?

Застываю в широком проеме кухни-гостиной, чувствуя, как меня затапливает нежность. Кажется, и не дышу вовсе… Пялюсь на Алекса с моей маленькой дочкой в руках… Когда-то я мечтала об этом. Я, он и наши дети. А сейчас картинка вызывает приступ острой боли, приправленной виной… Я не могла тогда поступить иначе. Не было другого выхода — или подстава, или его смерть… Пришлось пожертвовать нашими отношениями. Всем пожертвовать… Репутацией, работой, своей судьбой… Я так сильно его любила, что готова была наизнанку вывернуться ради его счастья.

Смотрю на мужчину, понимая, что и сейчас сделаю для него все… Любит Яну — пожалуйста, я уйду, не буду мешать… Не посмею влезть в его жизнь и все в ней нарушить. Не посмею снова его подвести.

— Спасибо, Алекс, — произношу, прочистив горло. — Пахнет очень вкусно.

— Как ты себя чувствуешь, Маруся? Выглядишь… получше.

Я высушила волосы и собралась их в высокий хвост на макушке. Переоделась в сменную одежду и теплые розовые носки. В доме Саши тепло, но сейчас меня знобит не по-детски. И грудь невыносимо ноет…

— Неважно, если честно. Такое бывает у кормящих мам. И довольно часто.

— Мне это только предстоит узнать, — не без гордости протягивает Алекс, улыбаясь Варе. — И что нужно делать в таких ситуациях?

— Вот скоро и узнаем. Когда твой доктор приедет, он все расскажет. У меня это впервые.

— Садись, позавтракай.

На мгновение мне кажется, что Алекс балдеет от малышки. Не хочет ее из рук выпускать. Я накладываю в фарфоровую тарелку ароматный омлет, намазываю хлеб маслом, наливаю кофе. Сажусь к столу, наблюдая за Алексом. Он опускается на диван, откидывается на мягкую спинку и кладет малышку на грудь. Та за все время ни звука не издала. Ворочается, хмурится, как старушка, ротик открывает, с интересом глядя на Алекса, но не плачет.

— Спасибо тебе, — произношу, допивая кофе.

Алекс молча поднимается и подходит ближе. Отдает мне малышку, не отрывая взгляда. Смотрит, как я улыбаюсь, получив свое сокровище обратно, а потом вымученно выдыхает:

— Почему, Маруся?

— Ты о чем? Если ты…

— Да, о том самом. Почему?

Его взгляд тяжелеет. Из него улетучиваются недавние нежность и тепло.

— Алекс, а мое объяснение что-то изменит? Оно нужно тебе… сейчас?

— Нет, ты права.