Онлайн-библиотека книг
Можно попросить у Романа маникюрные ножницы, но я почти уверена, что обрезать ногти я буду в присутствии своей молчаливой надсмотрщицы.
Расхаживаю по комнате, а потом подхожу к окну, в очередной раз оценивая высоту забора. Не такой и высокий… А в углу лестница стоит, ведра какие-то, лопаты…
Анна возвращается через тридцать минут. Кладет Варюху на диван и как бы невзначай роняет смятую бумажку. Смотрит на меня, молчаливо умоляя ее не выдавать… Я наступаю на улику и делаю вид, что поправляю дочке одеялко. А потом незаметно вытаскиваю клочок из-под подошвы и устремляюсь в ванную.
«Ремонт кондиционеров в Нижнем Новгороде», — читаю я объявление. Наверное, его бросили в почтовый ящик. Значит, я здесь. Далеко от Москвы… Вряд ли Саша станет меня искать.
Глава 30
АЛЕКС
Ледяное стекло бокала обжигает ладонь. Глотаю янтарную жидкость и морщусь, переводя взгляд в окно. Уже второй за сегодня… Так и спиться недолго.
Вокруг жизнь… По трассе летят машины, куда-то торопятся люди. Даже у воробьев, сгрудившихся вокруг брошенного на палисаднике батона, свои проблемы.
Только я позабыл о себе, зациклившись на Маше. Я найду ее. Во что бы то ни стало отыщу. Не мог этот придурок увезти ее далеко.
Роман — не хладнокровный преступник. Он, скорее алчный и самовлюбленный тип, возомнивший себя пупом земли. Они сработали грязно. Засветились на камерах, оставили улики в квартире. Вениамин обещал позвонить, если экспертам удастся идентифицировать отпечатки пальцев преступников. Куда же ты ее увез? Расхаживаю по комнате, гипнотизируя экран телефона.
Все кажется недостаточным, все… Наверное, я не смогу ничем компенсировать собственную халатность. Я виноват в том, что случилось.
Плюхаюсь на диван и с громким стуком ставлю бокал на журнальный столик. Дома тихо и безжизненно. Яна до последнего отказывалась покидать мой дом. Разве что в ногах не валялась. Умоляла простить ее, обещала подключить все имеющие у нее связи, угрожала, давила на жалость… Ей надо было актрисой становиться, а не финансистом.
А во мне все умерло… Перегорело, как сухая трава на солнце. Я даже сам диву дался. Разве так бывает? Словно ничего и не было в сердце — привязанности, симпатии, влюбленности… Все оказалось надуманной чепухой. Мишурой, которую я решился сорвать с себя.
Одиночество успокаивает и придает сил. Споласкиваю злосчастный бокал и возвращаю бутылку в холодильник. Незачем больше пить… Я обязан быть трезвым и собранным.
