Совсем страх потеряла. Прав Дамир, нельзя им время давать. Вернее, себе. Сначала запер под замком, а потом решай свои дела. Пусть в темнице, чтоб вас всех, дожидается.
Попала коза. Ой как попала. Я же устрою по полной наказание. Причем понравится обоим, только мне раньше.
- Я тебя спрашиваю. Самир, где она?
- Она в здании. Среди танцующих не нашел, - оправдывается охранник, а я все больше зверею. – Подруга ее внизу с куртками стоит, а где Анжелика, не знаю. Я уже половину этажа обошел, все заперто.
Мне к ней надо было дюжину человек надо было приставить что ли? Как матерый мужик мог так лопухнуться? И выскочили же из подъезда незамеченными, пока мусоровоз во дворе корячился.
Точно запру.
И шмотки мне ее не нужны, все что покупал по шкафам рассовано, ждет хозяйку. Даже больше. Сколько я ей уже всего купил, просто потому что кажется, что будет мило, не счесть.
- Так, - сжимая переносицу, стараюсь успокоиться.
Сердце сжимается в дурном предчувствии. С утра не на месте. И надо же было важную сделку именно на сегодня на вечер перенести.
Уволю секретаря. Хорошо, мужик понятливый оказался. Встретились, объяснил все на пальцах, и он согласился все перенести. Тоже жена видимо то еще шило.
- Куда она могла пойти? Какой самый короткий путь до раздевалки? – спрашиваю у него, пытаясь хоть немного начать мыслить трезво.
- Я тот путь проверил, там ее нет, заперты все аудитории. В другую сторону могла пойти, там туалет, - и кивает в нужном направлении."
"Соглашаюсь.
Идем туда, два взрослых мужика, за одной мелкой козой, которая нарвалась. Дергаем все двери. Вот он и туалет. Пусто. Где может быть эта девчонка?
- Я не знаю, где искать? Может пожарку включим, все выбегут, - мысль хорошая.
Можно. Если что, заплачу штраф за ложный вызов. Мне не сложно. Главное головную боль мою найти. И только хочу согласиться, как в конце коридора слышится девичий крик. Меня всего прошибает, потому что я узнаю этот тоненький голосок.
В шуме музыки его почти неслышно, но мы в коридоре, недалеко, поэтому все слышим.
Бросаюсь к двери, врываюсь в аудиторию, освященную лишь светом уличного фонаря.
Различаю шесть фигур, вокруг и двух на полу. Скотины настолько увлечены зрелищем, что даже не замечают, как у их бесчинства появились свидетели.
Лика, девочка моя. Чувствую, как глаза наливаются кровью, перестаю что-либо соображать. Кулаки сами сжимаются и дальше все как в тумане. Раскидываю этих… слов нет, кто они.
