Ты обязан, блядь, сказать это. —Я пойму, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего.
Но не отпущу. Никогда. Не смогу дать тебе быть с кем-то другим.
Рита резко отстранилась от меня и обиженно прошептала:
—Ты дурак?! Ты что вообще говоришь такое? — затем начала бить меня ладошками по груди. Именно там, где не было никаких ран. Но так остервенело, что эти раны вполне могли бы там появиться.
Дурак. Я дурак. Смеялся сквозь боль в ребрах и перехватил нежные ручки. Прижал к себе самое дорогое и ценное, что у меня есть и почувствовал себя счастливым.
Вот так просто. Счастье — это вот тут, с ней.
—Да я чуть не умерла от безысходности, от волнения, от нервов в конце концов, а ты говоришь такие вещи! Я люблю тебя, идиот!
—И я тебя люблю, моя девочка. Очень.
Глава 40
Тимур
В гостях у Графа мы пробыли еще несколько дней, он настоял, я не решился перечить. Некоторым людям просто нельзя отказывать, особенно, если эти люди на твоей стороне и вытащили тебя из задницы.
Сразу по возвращении домой запер свою девочку в комнате и не выпускал еще несколько часов.
Мне почти сорок, а башню рвет от девчонки восемнадцатилетней. И я счастлив до посинения от того, что все это, мать вашу, взаимно. И, если бы не незавершенные дела, я бы еще долго не выпустил ее из постели, не обращая внимания на ее попытки сбежать от меня. Университет у нее, видите ли, смешная такая. Моя."
"Да я ей двадцать этих дипломов организую, одно лишь ее слово, и все будет. Только не надо ей это все, сама хочет, все сама.
И вот это чудо выбрало меня, отбитого на голову, причинившего столько боли. Не отпущу, никому не отдам. Собственными руками удавлю любого, кто позарится на мою девочку.
— Эй ты здесь? — Леша махнул рукой у меня перед глазами, возвращая в реальность.
— Что ты сказал? — поморгав часто, оглянулся вокруг. Пустырь и один единственный дом посреди. Да, в таком месте тебя сам черт не отыщет. Знает Рашидов, где людей пытать нужно, так, чтобы не засветиться.
— Приехали говорю, ты где витаешь? — покачав головой, усмехнулся друг. Все он понимал. Да у меня на роже все было написано. Телом я может и здесь находился, а все мысли были там, рядом с ней.
— Пошли, — мне не терпелось закончить начатое Рашидовым и Азазелем. Я мог себе представить, что уже успели сделать с Самойловы и, в принципе, все можно было так и оставить, переложив его на плечи тех, кому он насолил явно похлеще, чем мне.
