—А что? Что ты сделаешь? Ударь меня, выпусти наружу всех демонов и успокойся уже, мать твою! — выплюнула в лицо и откинула голову на холодную стенку, отворачиваясь и пытаясь сосредоточиться на чем-то светлом. Но тщетно.
Рыдания душили так сильно, что я даже не поняла, что он прикасался большим пальцем к щеке, стирая слезинки, в ужасе посмотрела на него и не сразу смогла осмыслить происходящее, потому что он внезапно прижался бедрами вплотную ко мне и силой притянул меня к себе, накидываясь на мои губы. Это был взрыв эмоций, что я сделала? Подрагивающими руками обвила широкую шею, наслаждаясь хотя бы минутной, но такой сладкой близостью.
Манящей и безрассудной.
Мы целовались. Вернее, он пожирал меня, я никогда н думала, что могу так развязно вести себя с мужчиной, потому что губы дарили не нежность, а вожделение. Я все не успевала за размашистыми движениями и только спустя какое-то время ощутила, что он прижимал меня к себя настолько близко, что животом я ощутила выпуклость. И это точно не телефон.
В какой-то момент Тимур приподнял меня, и я машинально обвила его ногами, погружаясь руками в короткий ежик на голове.
—Блядь, как сладко, — оторвался на секунду и прошептал куда-то в грудь. А затем сделал то, от чего я покрылась мурашками с ног до головы: языком провел от ключицы до уха. Прикусил мочку и одновременно с этим толкнулся бедрами, имитируя то, о чем я совсем ничего не знала на практике. —Только попробуй еще раз заикнуться об этом клоповнике, — прошептал в ухо, а затем обвел языком раковину.
Руки же хозяйствовали к области ягодиц, поочередно сжимая и притягивая к возбужденной плоти, скрытой за штанами.
—Пожалуйста, не делай …— гулко между стонами от неизведанного удовольствия прошептала куда-то в пространство.
—Не делать что? — губы влажной дорожкой прошлись к основанию лифчика, а затем Тимур зубами стянул сжимающую ткань. То, с какой страстью он смотрел на возбужденные соски, стало импульсом к тому, чтобы прикрыться, но ничего не вышло, потому что первая же попытка была строго пресечена.
— Тшш, тебе понравится, — наклонился к соску и обвел ореол языком, а затем подул, отчего я все скукожилась, а потом и выгнулась. Как это все пошло. Слишком. Слишком для меня. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, сама тянусь к нему как мотылек на огонь. Сожжет. Подпалит и оставит одно пепелище. Глаза вновь наполнились слезами, они стекали бесконечными дорожками и оставляли на губах печальный след.
История закончится тут, не успев начаться.
