Да какого черта ты так пахнешь? — Не надо врать, я ведь нравлюсь тебе, несмотря ни на что нравлюсь, иначе почему ты позволила мне все это?
Я дразнил ее, хотел, чтобы маленький, загнанный котенок выпустил коготки и показал зубки.
— Я не одна из них, я знаю, что ты думаешь, но я не…— ее глаза наполнились слезами и все помутнение как рукой сняло, нет, я все также ее хотел, но эти слезы. Ублюдок. Хотелось кричать, что ни хрена я не думаю, что впервые в жизни ошибся, но слова комом застряли в горле. Все что я мог — смотреть, как из широко распахнутых глаз льются слезы.
Грудную клетку сдавило так, словно меня чем-то тяжелым придавило. Даже дышать удавалось с трудом. Сквозь доносящиеся до слуха глухие удары сердца, отчётливо продирались ее всхлипы. Блядь.
Обезоружила меня, влезла тесно под кожу, отравила кровь и заняла собой все мысли. Уже тогда в первый день я почувствовал эту тягу, это непреодолимое желание обладать ею, злился, отрицал, унижал девчонку, прячась за собственными обидами вместо того, чтобы хотя бы попробовать разглядеть в ней маленькую, чистую девочку.
Ту, что с первого взгляда разглядел Леха. Обхватил пальцами ее подбородок, вынуждая поднять голову, она не сопротивлялась, лишь тихо всхлипывала. Черт. Сам себя придушить готов был, за слова свои, за всю ту грязь, что ей пришлось вытерпеть, за то, как вел себя с ней. Я исправлю, я все исправлю.
Притянул ее к себе и вновь припал к ее губам, наслаждался ее вкусом, запахом, колени задрожали, пацаном малолетним себя почувствовал, когда она ответила, несмотря ни на что, ответила.
Да вот так девочка, не умею я просить прощения, не умею быть мягким и тебе бы стоило бежать от меня, вот только я не в силах тебя отпустить.
— Это неправильно, все это неправильно.
— Тшшш, — прижал ее к себе.
— Хмммм, — внезапно донеслось из-за спины. Какого, мать его черта, он здесь делает? Мне даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, что за гость пожаловал. Блядь. Девчонка тут же дернулась, забилась в моих объятиях словно птичка в клетке.
Она окончательно пришла в себя, и я возненавидел лучшего друга за то, что ему приспичило явиться именно сейчас.
— Какого хрена ты приперся? — сорвался на друга, скрывая девчонку от его глаз. Я ведь практически разорвал на ней платье, а лифчик сейчас красноречиво валялся на полу и Леша, конечно, не мог его не заметить. Его взгляд быстро скользнул от незатейливой вещицы к нам, на лице появилось какое-то странное выражение. Обреченность что ли.
