Но сегодня она решила дать понять местному маршалу, что женщина может встать до первых петухов. Тине были даны строгие указания на этот счет.
Когда служанка аккуратно прикоснулась к ее плечу и прошептала:
– «Леди, до петухов осталось всего ничего, пора собираться», Таня вздрогнула и вскочила как угорелая.
– Тина, давай срочно платье и барбет.
– Дык, сначала надо волосы причесать, завтракать, а после уже одеваться."
"– Нет, срочно все неси, – Таня шепотом, стараясь на разбудить сестру и малыша, отправила Тину за одеждой и поторопилась заглянуть за ширму, где и был обустроен туалет.
К слову, это место требовало описания, потому что это было не ведро, не горшок, а полноценный сидячий унитаз, правда, отверстие вело прямо на улицу. Это была ниша, что чуть выступала из стены. Если посмотреть с улицы, эти ниши выглядели как небольшие эркеры, как украшения слепой стены, и только поняв их природу Таня ухмыльнулась: «Любая красота должна иметь причину. Это средневековье, детка».
Здесь же стояли два кувшина, и в них уже была теплая вода. Лоскуты ткани лежали в деревянном ящике, что был закреплен на стене. Сиденьем «унитаза» выступала широкая и хорошо шкуреная доска, а ободком – прошитая в несколько слоев ткань. В общем, жить можно. В день прибытия Таня запланировала посмотреть внимательно снаружи – куда, как говорится, девается сам продукт жизнедеятельности.
Тина умело переодела леди, быстро помогла обуться в мягкие кожаные туфельки похожие на балетки.
Подошва всей обуви аристократок – несколько слоев кожи, подбитые тоненькими гвоздями.
Осенний туман окутывал устье реки и поля за замком. Словно густой кисель, мешающий разглядеть округу. Ворота были открыты, и крестьяне уже сновали по двору. На воротах не было ни души. Отлично, подумала Таня. Вокруг замка, прямо сейчас могут стоять бандиты или армия. Когда народ всполошится, будет уже поздно. Часть из недругов могут войти как крестьяне – в рубахах и аскетонах. Слуги даже не придадут этому значения.
Таня отправилась к сторожевой башне, где и располагался отряд, «держащий тяжелую боевую службу» - про себя хохотнула Таня. Дымился прогоревший костерок, валялись несколько кувшинов и глиняный котелок, из которого тощая собака вылизывала остатки высохшей каши.
Возле стены четыре копья. «Оборона замка в самом лучшем своем виде» - подумала Таня и вошла в открытую на распашку дверь. Здесь, скорее всего, «защитники» обедали.
