– Проходи, Айзек, не стой там, – указала на место за столом Таня. Флоренса тоже подошла к столу, который Таня назвала штабным, да так за ним и закрепилось."
"– Леди, дела больно плохи. Сразу скажу о самом плохом. Мы последнюю ночь гнали не спав, потому что, если сейчас не придумать – где денег брать, все эти деревни под стены придут, – он осторожно присел на край деревянной табуретки, принесенной специально для него Тиной – та заметила, что он, покосившись на меховые накидки не решался сесть.
– Не томи, Айзек, рассказывай.
Почему это «под стены придут»? – нетерпеливо переспросила Флоренса.
– Потому что половина мужчин на войне, вторая половина с трудом землю обрабатывает, а летом Ричард послал к ним стражей, чтобы охотой проехались с деревенскими, мол, замок без дичи, а хоронить вашего дядю прибыли лорды, все со свитами и солдатами. В общем, неделю, считай, одни бабы работали.
– Таак, – протянула Флоренса, резко встала и начала ходить из угла в угол. – Значит, и урожай у них будет плохим.
– Дык собран уже, и в замок что положено отдано.
Осталось аккурат на весну, чтобы посеять, – Айзек был не просто огорчен, в его глазах был испуг. – Когда дети то за стеной начнут реветь, да матери их выть, не жизнь здесь будет, в аду, пожалуй, полегче. А открывать им ворота – самим остаться голодом.
– Хорошо, что быстро все проверил. Писать умеешь? – Таня спросила, дождалась его кивка и продолжила: – ступай, поешь, отдохни, а утром пиши все что разведал. Сколько народу, какая деревня чем занимается, сколько мастеров.
Если до петухов сделаешь, то до петухов приходи.
– Понял, леди, так и приду, а сейчас разреши выбрать своих людей – надо поставить в подвале. Пусть меняются. Подвешу железяку и подкову в руки дам, коли кто сунется, чтоб гремели на весь двор. Чует мое сердце, покой закончился, – явно переживая больше за замок, чем за свой отдых попросил батлер.
– Ставь, делай как знаешь, только нам говори. Приходи без спросу – как только понадобится, я своих людей предупрежу, а если что, Фару присылай, – сказала Айзеку Флоренса.
Тот встал, быстро поклонился и быстро вышел.
– Как за свое радеет, молодец, что вернула его, иначе, все еще думали бы, что у нас тишь да гладь, – задумчиво сказала Флоренса и, наконец, перестала мельтешить перед глазами Тани, присела напротив. – Что делать? Отменять охоту нельзя – все поймут, что у нас «не густо», а устраивать такие растраты – и сами с голоду помрем.
– Да, это будет пир во время чумы, дорогая, но раз надо, значит надо.
