После того, как Флоренса уложила сына, служанки улеглись спать на выдвижных помостах возле кроватей хозяек, Таня позвала Флоренсу к столу, который сейчас был отделен ширмой, что добавила ощущение камерности, кабинета. Деревянные полки для бумаг под окном, три высоких стула, мягкие и теплые шкуры под ногами.
– Вот это мы должны сейчас испробовать, Флоренса, но я прежде хочу тебя спросить сразу – нравится ли тебе пиво или эль? – спросила Таня, вынимая из деревянного ящика четыре небольших, примерно на четверть литра, глиняных горшка.
– В холода, и когда в замке начинались болезни, мы даже, будучи детьми, пили только пиво и эль. Отец давал эль иногда перед сном, а мой муж… – после слов о муже глаза Флоренсы всегда непроизвольно опускались к полу. И пусть только на секунду в них читались страдание и тоска, потому что она тут же крепко сжимала зубы. А потом в ее взгляде появлялись сила и ненависть, и Таня знала, кого она касалась. – мой муж поил меня элем ночами, из своего кубка, и я спала как ребенок.
– Значит, тебе это понравится, – решила уйти подальше от меланхолии, которую могут вызвать сейчас во Флоренсе эти четыре совершенно разных, но в то же время, одинаково горячих напитка.
Таня разлила по кубкам, что принес вечером в покои Магрегор, темно-синий, вязкий от меда, черносмородиновый ликер. Перед свечами цвет напитка казался той синевы, которую имеет небо после заката – бархатным, темным, но в то же время сочным, королевским синим.
– Здесь один глоток, но ты должна скачала понюхать, посмотреть на него, потом ровно половину выпить – глотать сразу, не держа во рту.
А вторую половину уже смаковать маленькими глотками, – прошептала Таня, двигая кубок к Флоренсе. Себе она налила во второй кубок. Флоренса внимательно наблюдала за всеми действиями Тани и с нетерпением то и дело заглядывала в кубок, опускала в него нос, громко вдыхала.
Таня подала пример – сделала первый глоток, выдохнула, чувствуя, что не все сивушные нотки удалось скрыть, но для этого времени это просто шедевральный напиток.
Самым приятным было чувствовать тепло, которое спускается внутрь, очерчивая границы горла, пищевода, а потом и желудка. Он грел, и благодаря тому, что сухие ягоды не дают сока, не сильно разводил дистиллят. Таня не была любителем крепких напитков, но понимала, что в ликере не менее двадцати пяти.
Флоренса выдохнула и быстро закрыв рот облизала губы – она пыталась прислушаться к тому, что происходило внутри.
