Пусть Александр живет, как знает, и делает, что хочет. Это его жизнь и его брак. А у меня и своих забот полно.
– Ясно, – напускаю на себя равнодушный вид. – Ну ладно, Ань, приятно было поболтать, но мне пора работать. А то Зарецкий на нас уже недобро поглядывает.
– Ага, я побежала, – приятельница отлипает от моего стола и уверенной походкой отправляется на поиски очередных свежеиспеченных сплетен.
Глава 25
– Ангелина! Ангелина, ало! Слышно?
Голос Олеси, координатора фонда «Большое сердце», кажется каким-то чересчур возбужденным.
То ли это телефонная связь искажает ее интонации, то ли она действительно не на шутку взволнована.
– Да-да, Олесь, я вас слушаю. Здравствуйте! – прижимаю трубку поплотнее к уху, чтобы лучше слышать свою собеседницу.
– Ангелина! У меня просто потрясающая новость! – девушка переводит дух. – Нужная сумма на операцию для вашего сына собрана!
Споткнувшись, сердце замирает. Пропускает один удар. А затем резко ускоряется и принимается насиловать тесную клеть ребер с утроенной силой.
– Что вы сказали? – уточняю на всякий случай.
Боюсь, что мне послышалось.
– Деньги на операцию есть! – радостно повторяет Олеся.
– О, Господи… – только и могу выдохнуть я.
От волнения становится трудно дышать. И ноги вдруг делаются какими-то ватными. Делаю пару шагов вперед и упираюсь рукой в стену, тем самым частично перенося вес тела на нее.
– Ангелина, вы тут?
– Да, извините… Я… Я просто очень-очень счастлива! – хриплю в трубку. – Спасибо вам! Спасибо за помощь и эту прекрасную новость!
– Я и сама очень рада!
На глаза наворачиваются слезы.
Они тонкой дрожащей пеленой застилают реальность, и я боюсь сделать лишний взмах ресницами. Если моргну, то прозрачные ручейки неминуемо потекут по щекам. А у меня ведь рабочий день в разгаре – мне нельзя плакать.
– Но как? Как вам удалось собрать нужную сумму так быстро? – спрашиваю я, все еще пребывая в эйфории. – Ментально я была настроены на месяцы ожиданий…
– Обычно так оно и бывает, – отзывается Олеся.
– Деньги, особенно если они немаленькие, собираются по полгода, а то и год. Но в вашем случае сбор закрыл один конкретный человек.
– Один человек? – я резко вскидываюсь и вытягиваюсь струной. – Кто он?
– Благотворитель предпочел остаться анонимным, – сообщает координатор. – Помимо операции, он оплатил вам с сыном перелет в Москву и вип-палату для послеоперационного наблюдения в клинике. А еще…
– Олеся. Олеся, подождите, – перебиваю торопливо.
