Третьего не дано."
"И знаете что? Я всерьез намерена справиться. Потому что на кону здоровье моего сына. Самого близкого и родного существа. Я сделаю все возможное и даже, черт побери, невозможное, чтобы он выздоровел. Чтобы его детство было полноценным, а жизнь играла яркими красками.
Да, слышать диагноз собственного ребенка, особенно тот, который озвучивают еще в роддоме, страшно. Страшно осознавать, что будущее не будет таким, каким я его себе нафантазировала. Но все же надежда, самое сильное и ободряющее чувство, по-прежнему горит в моей груди.
Она не гаснет, не истончается, а это значит, что ничего не потеряно. Ведь мы живы, пока жива наша вера в лучшее.
Даня будет здоровым и счастливым. Я обещаю.
* * *Сына приносят мне ближе к вечеру. Она аккуратно закутан в бежевую пеленку и смотрит на меня несколько вопросительно. В первые секунды я теряюсь и не знаю, как правильно извлечь его из кювеза. Мне страшно навредить ему или сделать что-нибудь не так.
Делаю глубокий вдох и медленный выдох, мысленно убеждая себя в том, что природа уже одарила меня всеми необходимыми умениями.
Раз я смогла стать мамой, значит, и позаботиться о своем ребенке тоже смогу.
Осторожно, придерживая головку, беру малыша на руки и прижимаю его к груди:
– Ну, здравствуй, родной мой. Вот мы и встретились.
Голос садится от переизбытка эмоций, а глаза снова предательски увлажняются. Сердце трепещет от любви и щемящей нежности, а губы растягиваются в широкой счастливой улыбке.
Я читала, но новорожденные почти все время спят, но сейчас мне удается улучить момент его бодрствования.
Даня негромко гулит, причмокивает, и до меня вдруг доходит, что он почти наверняка голоден. Я должна его покормить. По словам врача, грудное вскармливание – это то, за что действительно стоит бороться.
Где-то в глубине души сидит страх, что малыш не возьмет грудь, ведь все то время, что мы были порознь, его кормили из бутылочки. Однако мои опасения оказываются напрасными: заметив маячащий перед ним сосок, Даня накидывается на него и принимается жадно сосать.
Так ловко и умело, будто делал это уже сотню раз.
– Вот так, хорошо, мой маленький, – радостно приговариваю я. – Кушай-кушай.
Пока малыш ест, я пристально и умилением рассматриваю черты его малюсенького личика. Белесые реснички, светлый пушок бровей и синие-синие глаза, которые то распахиваются, то осоловело закрываются.
Пока непонятно, на кого похож сын – он еще слишком крошечный. Но его облик уже кажется мне самым восхитительным.
